Мы начинаем в конце - Крис Уитакер

— Дай мне винтовку в школу.

— Не дам, — отрезал Хэл. В то первое утро он заметно нервничал.

И Робин тоже. Вопросами Дачесс закидал: где она его встретит, что ему делать, если она не появится? Ранчо лежало в стороне от трассы, школьный автобус сюда не ходил, и Хэл сказал, что сам их отвезет и обратно заберет. Ворчливо добавил: дескать, день теперь разорван. Дачесс предложила альтернативу: они будут голосовать на дороге, их подхватит дальнобойщик-педофил. Или она продастся первому встречному и заработает денег на такси.

— А со мной другие ребята подружатся?

— Ты же принц.

— Устроют бузу — будут иметь дело с твоей сестрой, — поддержал Хэл. — Уж она разберется.

— Ты же мне винтовку не дал — как я буду с ними разбираться?

Дачесс доела кашу, проверила рюкзачок Робина — на месте ли пенал и бутылочка воды.

Хэл пустил ее за руль, она вела грузовик до амбровой аллеи, до небесного клина меж двух рядов краснолистых крон. Дачесс притормозила, не заглушая двигателя; они с Хэлом выбрались из кабины, каждый со своей стороны, и чуть не столкнулись перед капотом. Хэл кивнул Дачесс, она кивнула ему.

— Держитесь поближе друг к дружке, — напутствовал Хэл.

Робин сразу насторожился, глазенки округлил.

— Это на случай если большие ребята вздумают нас ограбить, деньги на завтрак забрать?

— Пусть попробуют. Я — Дачесс Дэй Рэдли; я вне закона, и я любому пулю всажу промеж глаз.

— Поучилась бы верхом скакать — да вон хоть на серой. Полезное умение для тех, кто вне закона, — сказал Хэл.

— Много ты понимаешь! Мне учиться не надо, я и так умею. У меня это в крови.

— Я кое-что читал про Билли Блю Рэдли…

Дачесс не уследила за собственной мимикой, и презрительная гримаса превратилась в выражение заинтересованности.

— Если хочешь, могу как-нибудь о нем рассказать.

— О’кей.

Теперь она постаралась, чтобы у Хэла не возникло надежды на перемирие и тем более — на ее согласие внимать ему.

Возле школы Робин напрягся. К парковке ползли другие автомобили, автобус стоял уже пустой. Дачесс косилась по сторонам: вот «Форд», по самые стекла заляпанный грязью; вот сверкающий «Мерседес». Ей вспомнился черный «Эскалейд». И обещание, данное Дарком, блекнущее день ото дня.

— Хотите, я вас каждого в класс провожу? — спросил Хэл, глуша двигатель.

— Не хотим. Еще подумают, что ты — наш отец. Тогда нам травли не избежать.

Дачесс взяла у Робина рюкзачок, стиснула его ручонку. Они вылезли из грузовика.

— Буду здесь к трем часам, — бросил Хэл в открытое окно.

— Уроки кончаются в три пятнадцать, — сказал Робин.

— Я приеду ровно к трем.

Дачесс и Робин шли мимо чужих ребят — загорелых после каникул, хвастающих летними приключениями. Обрывки похвальбы складывались в более-менее целостную картинку, где присутствовали шикарные пляжи и крутые тематические парки. На Дачесс и Робина смотрели с вызовом, как всегда смотрят на новеньких; Дачесс отражала каждый взгляд.

Нашла класс Робина, повела его к шкафчикам. Несколько мамочек, опустившись на колени, обнимали и целовали своих отпрысков. Какой-то малыш ревел в голос.

— Ишь, сопли распустил, — сказала Дачесс. — Не вздумай с ним водиться.

Учительница оказалась молоденькая, улыбчивая. Обходила детей, приседала на корточки, пожимала ручонку. Каждый шкафчик, помимо имени, был снабжен изображением зверя или птицы.

— Какой у меня зверек? — спросил Робин.

Дачесс прищурилась.

— Крыса.

— Это мышка, — поправила учительница, возникнув рядом.

— Вредитель — он вредитель и есть. — Дачесс передернула плечами.

Учительница присела перед Робином, легонько пожала ему руку.

— Я — мисс Чайлд, а ты, должно быть, Робин. Знаешь, я просто мечтала с тобой познакомиться.

Дачесс ткнула Робина в бок, и он спохватился.

— Большое спасибо, вы очень добры.

— А ты, наверное, Дачесс?

— Я — Дачесс Дэй Рэдли, и я вне закона. — Дачесс изо всех сил стиснула руку мисс Чайлд.

— Что ж, удачного дня, мисс Дачесс, — сладко пропела учительница, встряхивая побелевшей рукой. — Мы с Робином собираемся чудесно провести время, правда, Робин?

— Правда.

Мисс Чайлд оставила их, пошла утешать ревущего мальчугана.

Дачесс склонилась над Робином, взяла в ладони его мордашку, повернула к себе, добилась, чтобы Робин глядел ей прямо в глаза.

— Если что — сразу беги ко мне, понял? Просто выкрикни в коридоре мое имя. Я рядом.

— О’кей.

— О’кей?

— Да, — сказал Робин несколько тверже. — О’кей.

Она выпрямилась.

— Дачесс.

Обернулась.

— Вот бы мама тут была, правда?

Ребят в коридоре поубавилось, припозднившиеся спешили в свои классы. Пользуясь простором, несколько мальчишек затеяли игру в футбол; взмокли, раскраснелись. Дачесс отыскала свой класс и заняла место у окна, достаточно далеко от учительского стола — не хватало, чтобы ее в первый же день вызвали.

— Это я здесь всегда сижу.

Нескладный, долговязый; рубашка на груди трещит — до того тесная; шорты не скрывают голенастых коленей.

— У сестренки шортики прихватил, да? Топай отсюда, ублюдок.

Парень вспыхнул и поспешил занять место у противоположной стены.

Рядом с Дачесс оказался чернокожий болезненно тощий мальчик; наверняка глистами страдает или еще какими паразитами, решила Дачесс. Вдобавок одна рука у него заканчивалась вместо кисти гнутой культей. Мальчик заметил, что Дачесс смотрит, и спрятал культю в карман.

После чего улыбнулся.

Дачесс отвела глаза.

— Помнишь меня? Я — Томас Ноубл.

Вошла учительница.

— А тебя как зовут?

— Тише ты, я учиться сюда пришла, а не болтать.

— Необычное имя.