Одна и та же книга - Макс Фрай

Ну, прежде всего, никакой не Лиссабон, конечно же. Lisboa, Лишбоа — вот настоящее имя города-на-краю-света. Это важно.

Рано утром, наскоро плеснув в лицо ледяной водой, едва проглотив утреннюю порцию гостиничного кофе, выходишь на улицу и видишь пальмы, растущие вдоль тротуара. Потом опускаешь глаза и обнаруживаешь, что в траве под пальмами синеют старые знакомые, цветы цикория, и алеют мелкие маки. На краю света свои законы природы, здесь возможно не просто всё, но — всё в любых сочетаниях.

Архитектурные шедевры (других зданий в центре, кажется, просто нет) сплошь завешены разноцветными панталонами, полотенцами, простынями. Лишбоа — хозяйка с открытым сердцем, не прибирается специально к приходу гостей, показывает все как есть, и такая доверчивость подкупает, конечно.

Всякий, кто гуляет по самому центру Лишбоа, имеет неплохие шансы вдруг, как бы ни с того ни с сего, взять да и выйти на берег Лиссабонской бухты, где и в помине нет всей этой нечеловеческой избыточной архитектурной красоты, где некоторые местные жители рыбачат, а другие просто валяются на траве — бродяги, студенты, молодые мамы с колясками. Рыбацкая деревушка, да и только.

Оказавшись в таком месте, понимаешь: Лишбоа — это в первую очередь большой, разгильдяйский южный приморский город, со всеми вытекающими (прекрасными) последствиями.

И конечно же, улицы Лишбоа пропитаны запахом жареной рыбы, который во всяком другом месте — вонь и смрад, а здесь — соблазнительный аромат, понуждающий даже не слишком голодного путника занять место в одном из бесчисленных рыбацких ресторанчиков.

Что еще, что еще? Старые фуникулеры Байро-Альто, которые для беспечного туриста — милая экзотика, а для местных жителей — обычный городской транспорт, кафе на окраине под названием «Блюдце и боли», бесчисленные улицы-лестницы Альфамы, порой такие узкие, что широкоплечим людям приходится пробираться бочком, темно-зеленые двери в пыльных белых стенах, лучшие в мире десерты в кафе возле знаменитого Mosteiro dos Jeronimos, горячее солнце, горький кофе, цитаты из Лао-цзы на стенах метро и немыслимая, неописуемая, беспричинная тоска, испытать которую может только очень счастливый человек, оказавшийся вдруг на краю света — при условии, что «край света», скажем так, не совсем метафора.

А зимой здесь, говорят, всегда идет дождь.