Гечевара - Мария Чепурина

– Не важно, – ответил Серёжа. – Да что он там понял?! Я думаю, всё удалось… Люди слышат нас!

– Да, – сказал Лёша. – Нас слышат. А я уж почти что не верил.

Экран демонстрировал комиксы, карикатуры, смешные картинки про Чежика – знак, что герой пошёл в массы. А значит, что справить нужду на башку США люди были не прочь. Люди были сильнее готовы к восстанию, чем думали сами. Алёша хотел в это верить…

К девяти подтянулись Аркадий и Жека. Витёк отказался смотреть «эту дрянь» второй раз: объявил, что он лучше ещё раз прочтёт «Нищету философии». Куча поклонников шоу «За стенкой» была наготове за десять минут до начала и мрачно косилась на группу парней, не деливших её восхищения, но для чего-то смотревших столь нежно любимую вещь.

Как обычно, герои программы сначала глобально поссорились. В это раз дело крутилось не вокруг посуды: интрига сменилась. Кто-то наступил кому-то на ногу. От скуки господа герои, разумеется, раздули этот инцидент, и он принял масштаб вселенского скандала, вот-вот угрожая вылиться в очередную Мировую. Уступать никто, конечно, не желал, поскольку все были гламурными подонками и стервами. Короче, серия вышла интересной и полезной для зелёной молодёжи: все увидели, что надо защищать свою позицию, быть ушлым и идти по головам, особенно, когда заходит речь об итальянской обуви. Артемий занимал позицию судьи, стараясь красоваться и ни в коем случае не конфликтовать с ведущим. Он страстно смотрел в камеру, заигрывал со всеми и произносил нетривиальные банальности, чтобы больше привязать себе поклонниц. Катя, только-только появившись на программе, станцевала гопака и объявила, что уверена в себе на 100%.

– Катька! – крикнул кто-то возле Лёшиного уха.

– Мы-то думали: куда она пропала!

– Ничего! Телегенична!

К счастью товарищей, Радистка не оставила привычки курить десять сигарет в день, а поскольку именно за этим происходят разговоры высшей важности (кто с кем, чего, куда, когда и сколько стоит), Катя была часто на экране и тем самым получала популярность. «Катька, у вас как бы что с Артёмом?» – «Он мне как бы нравится» – «А ты ему?» – «Ну как бы раз он как и я против буржуев, то конечно» – «Типа круто! Целовались что ль уже?» – «Ага! Мы целовались и его рот, из которого так часто можно слышать лозунг «Долой Кремль!», был очень вкусным».

Зрители и большинство героев слегка недоумевали в отношении этих фраз. Но Лёша понимал, что Катя специально прячет революционные призывы между сплетен, без сомнения интересных, чтобы монтажёры не смогли их вырезать.

– Неплохо, – шепнул Жека.

– Как-то слабо, – отвечал Аркадий.

Катя и Артём считали так же. Поэтому главное ждало всех впереди. Внезапно на экране появилась интригующая фраза: «а после рекламы…» и возникли революционные любовники в весьма пикантной позе.

– Ничего себе! – сказала публика.

Когда прошла реклама, возле ящика столпилась чуть не вся общага.

– Что это такое?! – возмущался Жека. – Ничего ж не видно!

– Эй, мы первые пришли! – шумел Серёжа. – Ну-ка, отойдите от экрана!

– Вы меня задавите! – пищал девчачий голос.

– Что там, что там?

– Ой, наро-о-од…

В конце концов, смирившись с тем, что не сумеют ничего увидеть, половина публики решили затаиться и хотя бы послушать. Алексея оттеснили в самый неудобный угол, и он тоже мог лишь пользоваться слухом.

– О, как сладко! – бормотала Катя.

– Хочешь ещё, зайка? – спрашивал Артём.

– Хочу, хочу! Долой правительство!

– Какая же ты нежная… А Запад загнивает, между тем!

– Да-да! Вокруг лишь ложь да потреблятство!

– Скоро будет революция, Катюша! Ах, но как мне хорошо с тобой!

– Целуй сильнее!

– Вот, на, получай! Америка – убогая страна!

– Европа угнетает третий мир, любимый!

– В каждом долларе, который получает житель США, 54 цента были ранее украдены у Африки!

– О-о-о-о!

– Ты прекрасна, дорогая!

– Но как мы можем делать это, если нам все лгут: правительство, начальство, пропаганда, телевизор?!

– О, мы победим их! Главное, запомни: покупая «Кока-колу», ты спонсируешь злодеев, отравляя свой же организм! Ах, Катя! Я хочу ещё!

– И я, и я! – Радистка запыхтела.

Алексей был восхищён. Его товарищи убили двоих зайцев разом. Они бросили в лицо нудным обывателям протест в виде любовной сцены, не прикрытой лживым буржуазным представлением о стыдливости. К тому же они так преподнесли свои призывы, что у телевизионного начальства не было возможности убрать их без потери в рейтинге.

Примерно через час, когда ребята, запершись в шестьсот четвёртой, посмотрели новую игру, где Чежик уже гадил не на всяких там американцев, а на наших Президента и Правительство, летая над Кремлём, Серёжа позвонил в Москву. Все парни, а особенно, кто видел, а не только слышал сцену с агитацией в постели, слали пламенный привет Радистке Кате. От себя Серёжа говорил Артёму, что очень горд соседом, всё отлично и теперь уж точно до победы антибуржуазной революции два шага. Вся общага, судя по тому, чего и как орали в коридоре, оказалась под ярчайшим впечатлением от речей двух юных герильерос. Положив трубу, Серёжа сообщил, что их засланцы очень рады своему успеху и уже готовят нечто новое. Они оклеивают дом, в котором происходят съемки передачи, революционными плакатами и ходят в майках, где фломастером написаны слова в поддержку антиглобализма. «Кажется, с редакцией у них там проблем нет», – сказал Серёжа. Ну, ещё бы! Ведь ребята делают рекламу передаче.

«Он сказал, что пятьдесят четыре цента!!!» – заорали в коридоре.

Это был успех. Успех!

Аркадий произнёс:

– Товарищи! Поздравим же друг друга! Мы избрали верный путь. Нашли лазейку к мозгу потребителя! Теперь мы победим. Восстание на пороге. Всё к нему готово.

Все в волнении замолчали.

– Как насчёт того, – спросил Егений, – чтоб исполнить главный план с восьмого на девятое? Ну, в смысле, в годовщину смерти Че?

– Конечно, – отвечал Аркадий. – Я как раз об это думал. Выйдет классная постмодернистская аллюзия.

– Так значит, решено!

– Всё точно.

– Шесть дней до восстания.

– Что ж, пожмём друг другу руки в честь такого важного решения!