Тауэр, зоопарк и черепаха - Джулия Стюарт

Йомен Гаолер поставил ногу на порог, не давая двери закрыться.

— Сейчас я как раз свободен.

Повисла пауза.

— Вы уверены, что это будет удобно? — уточнил капеллан.

— Удобно. Вы согласились на прошлой неделе.

Капеллан пошел вслед за бифитером к дому номер семь по Тауэрскому лугу, надеясь, что по пути его перехватит председательница Общества почитателей Ричарда Третьего. Однако на скамейке перед Белой башней никого не было. Йомен Гаолер открыл дверь и отступил назад, приглашая святого отца войти первым. Капеллан тут же устремился по коридору, крикнув через плечо:

— А не выпить ли нам чаю, прежде чем мы приступим? Я не успел позавтракать.

Йомен Гаолер поравнялся с ним и заслонил все подступы к чайнику.

— Я бы предпочел сначала покончить с делом, если вы не против, — ответил он.

Преподобный Септимус Дрю поглядел на клетку на кухонном столе.

— Кто у вас там? — спросил он.

— Этрусская землеройка королевы.

— Давайте посмотрим.

Йомен Гаолер взял клетку и переставил на стол у себя за спиной.

— Прошу прощения, но зверек ужасно нервный. Столовая у меня вон там, — произнес он, показывая дорогу.

Святой отец последовал за ним и тут же направился в угол комнаты, желая рассмотреть тюдоровский топор на длинном топорище, который йомен Гаолер носил во время торжественных церемоний.

— Ваши предшественники несли его, сопровождая узников с суда и на суд в Вестминстере, кажется, так? — спросил капеллан, рассматривая оружие. — Я правильно помню: если лезвие было обращено к узнику, это означало, что его приговорили к смертной казни?

— Разве вы не будете брызгать во всех углах святой водой или чем-нибудь еще? — спросил йомен Гаолер, пропуская вопрос священника мимо ушей.

— Верно, верно, — отозвался святой отец, похлопывая по карманам рясы в поисках пузырька. Затем он склонил голову, быстро прочитал молитву и прошелся по комнате, брызгая водой.

— Вот и все, — с улыбкой объявил он. — Готово!

Йомен Гаолер с недоумением поглядел на него:

— Неужели все? Разве вы не должны приказать ему уйти или что-то в этом роде?

Капеллан прикрыл рот рукой.

— Правда, должен? — спросил он.

Мужчины смотрели друг на друга.

— Нет-нет, это пережитки прошлых веков, — заявил святой отец, отмахиваясь от предложения ладонью. — А сейчас мне уже пора, — прибавил он, направляясь к двери.

Святой отец шагал через Тауэрский луг, и полы красной рясы хлопали его по ногам, а йомен Гаолер со смущением смотрел ему вслед, чувствуя себя одураченным. Он поплелся обратно в кухню, открыл клетку и протянул этрусской землеройке очередного кузнечика, к которому она потянулась острой бархатистой мордочкой.

Геба Джонс нашла на кухонном столе записку от Валери Дженнингс, в которой та сообщала, что ушла на работу пораньше, чтобы завершить одно дело. Пока Геба Джонс сидела за столом, жуя сухую зерновую смесь «Спешл К», поскольку у ее коллеги не нашлось ничего более существенного, она рассматривала все еще чужое для нее жилище и размышляла, сколько еще сможет оставаться. Хотя Валери Дженнингс сказала, что комната для гостей полностью в ее распоряжении столько, сколько потребуется, и сделала все возможное, чтобы Геба Джонс чувствовала себя как дома, ей не хотелось злоупотреблять гостеприимством коллеги. Пока она стояла у раковины и мыла за собой тарелку, она решила, что пришло время залезть в деньги, которые откладывали на университет Милону, и снять квартиру, пока жильцы не освободили их дом в Кэтфорде.

Когда она открыла дверь в бюро находок, ей показалось, что пахнет свежей краской. Решив, что запах идет из открытого окна, она тут же забыла о нем и пошла заварить две чашки чаю. Дожидаясь, пока закипит чайник, она поглядела на сейф, крепко запертый, чтобы чистящие средства не повредили его содержимое, и понадеялась, что коллега запомнила комбинацию цифр.

— Ты нашла чем позавтракать? — спросила Валери Дженнингс, выходя из-за книжных полок.

— Да, спасибо, — отозвалась Геба Джонс, поднимая глаза.

Она тут же вспомнила, что ее коллега снова идет обедать с Артуром Кэтнипом. Валери Дженнингс явно перерыла весь гардероб, отыскивая что-нибудь, способное украсить ее, однако сумела откопать только вышедшее из моды платье. Она предприняла попытку укротить шевелюру, и попытка, судя по всему, провалилась — в итоге она просто заколола непослушные кудряшки на затылке.

— Прекрасно выглядишь, — заметила Геба Джонс.

Обе женщины сели каждая за свой письменный стол и продолжили дело возвращения потерянных вещей их легкомысленным владельцам. И только когда Геба Джонс встала, чтобы снова заварить чай, она заметила чудовищные перемены.

— Ящик иллюзиониста стал розовым, — сказала она, прикрывая рот ладонью.

Валери Дженнингс развернулась, один ее глаз был увеличен лупой, с помощью которой она исследовала старинный манускрипт, обнаруженный в сейфе.

— Мне показалось, хорошо бы его немного освежить, — сказала она.

Вернувшись на место, Геба Джонс принялась рассматривать одну из расшитых лотосами китайских туфелек, которые она пока еще надеялась вернуть хозяину, а сама тем временем размышляла о причинах странного поведения коллеги. Валери Дженнингс была к ней более чем добра, предложив свободную комнату, когда она постеснялась попросить приюта у своих сестер. Каждый вечер, вместо того чтобы задавать вопросы, на которые Гебе Джонс было бы больно отвечать, она просто усаживала ее в кресло с подставкой для ног и приносила бокал вина. И хотя ужин она готовила, не обладая удивительными кулинарными способностями сестер Гебы Джонс, она, без сомнения, делала это с душой.

Вскоре после одиннадцатичасового перекуса, состоявшего из ломтиков яблока, желудок Гебы Джонс издал раскатистое ворчание, она сняла свое бирюзовое пальто с вешалки рядом с надувной куклой и сообщила, что ей необходимо выйти на минутку.

Как только она ушла, Валери Дженнингс сунула руку в черную сумочку, извлекла оттуда книгу в мягкой обложке и поставила обратно на полку. Пока она осматривала полки в поисках нового развлечения, зазвонил швейцарский коровий колокольчик. Раздраженная тем, что кто-то мешает ей наслаждаться любимым временем суток, она завернула за угол. Перед прилавком стоял высокий мужчина в черном цилиндре и таком же черном плаще, спадавшем до пола. Под мышкой у него была зажата волшебная палочка.

— Я пришел к Валери Дженнингс, — сообщил он, перебрасывая полы плаща за спину и демонстрируя его алую шелковую подкладку.

— Ах да, я вас жду, — сказала она, откидывая крышку прилавка. — Проходите.

Валери Дженнингс провела посетителя через контору, и они остановились перед ящиком иллюзиониста, который она перекрасила этим утром, отчего Геба Джонс усомнилась в ее умственном здоровье. Мужчина провел по поверхности ящика рукой, затянутой в белую перчатку.