Серпантин - Александр Мильштейн

— Да, всяко бывает... Но я уже это проехал, знаете, просто выкинул наконец всё это из головы... Идёмте, — Манко взял Доплера за запястье... И сразу же выпустил его руку, как бы одёрнув себя за панибратство...

Но Доплер теперь интерпретировал всё по-своему...

— Вот видите? Меня уже нет. Вы сами только что почувствовали. Так что никуда мы не пойдём. Давайте вот здесь присядем, если вы не возражаете... Вы завтракали?

— Перекусил, — сказал Манко, — но здесь вообще не стоит есть. Давайте тогда в нормальное кафе... В «Орфей», что ли.

— Встретимся там через час, — предложил Доплер, — идёт? Мне нужно ещё в одно место зайти... — он усмехнулся, осознав, что фраза получилась двусмысленная... Но уточнять не стал...

Они в этот момент были уже в конце набережной, дальше асфальт переходил в бетонные плиты, с которых можно было либо сойти к морю, либо, если дальше пойти — на тропинку, вытоптанную в траве — она огибала невысокий двойной холм, напоминавший женскую грудь, и где-то там обрывалась...

Пройдя десять метров, Манко обернулся и увидел, что Доплер не пошёл ни к морю, ни вдоль... А, сделав несколько шагов вглубь суши, приблизился к человеку в кожаном шлеме... И о чём-то стал с ним говорить... Сразу было ясно, о чём, хотя мало ли... Манко вспомнил, что когда впервые увидел этого человека, даже не заметил, что за спиной у него стоит дельтаплан с мотором...

Когда человек в шлеме жестом пригласил Доплера к своей «этажерке», Манко, сам не зная, зачем он это делает... Быстро пошёл назад.

— А мне можно полетать? — сказал он.

— Можно, конечно, — сказал человек в шлеме... И крикнул в сторону группки лётчиков, стоявших чуть поодаль:

— Игорь! Клиент!

— Нет, — сказал Манко, — я с Игорем не хочу.

— Почему же? Ладно, клиент всегда прав. Хотите со мной, подождите. Полёт длится восемь минут. Вы — следующий.

— Нет, — сказал Манко, — следующим я тоже не хочу.

— Чего же вы тогда хотите? — задумчиво спросил человек в шлеме и погладил завитые усы — разводя в стороны большой и указательный пальцы...

— Я хочу полетать со своим старшим другом, — сказал Манко, — вдвоём. Сам буду вести самолёт, то есть дельталёт... Но я и самолёты водить умею. Я и в ВДВ служил...

— Так вы, батенька, тогда умеете сигать с самолётов, — усмехнулся человек в шлеме, — а с дельталётов это тоже возможно, но сложнее. Я один это умею...

— Вы меня не дослушали, — сказал Манко, — это я так, к слову... Я почётный член аэроклуба... Вообще, разрешите представиться...

И Манко перечислил все свои титулы — не забыв и депутатский...

— Ну и что? — сказал усач. — Это что, даёт вам право вот так брать у меня машину... А если разобьётесь? Что тогда?

— Я не собираюсь разбиваться, у меня дел много на земле, — сказал Манко, открыл маленькую кожаную сумочку и стал показывать дельталётчику документы...

Доплер за всё это время не проронил ни слова. Он сидел в кресле, глядя в море невидящим взором... Не то чтобы перед глазами у него была эта сцена... Нет, всё было ещё более предательски... Тело, сидевшее в «этажерке» и ждавшее, пока эти два странных человека в чём-то там разберутся, было пустым...

Накануне они с Леной гуляли здесь вечером, и, несмотря на какое-то небывалое нашествие комаров — которых там вообще, по идее, не должно было быть — на море... Доплер вдруг понял, что комары его не кусают... Только его одного — вокруг все чесались, хлопали себя по телу, шли «вприсядочку»... Именно в этом месте, казалось, комариная туча была наиболее плотной...

А его не укусил ни один комар, и теперь он думал, что уже вчера в его жилах текла не кровь, а морская вода...

При этом что-то оставалось в одежде, болталось, что-то неприлично лишнее, случайно задержавшееся в этом порнофильме...

Он увидел, что Манко что-то пишет, положив лист на кожаную сумочку... И, как будто передразнивая, достал блокнот и тоже стал что-то писать...

Манко поднял голову и сказал:

— Пётр Григорьевич, мы сейчас вдвоём с вами полетим. Я пишу расписку, тут мне не верят, так я оставляю залог... Это чистая формальность, вы увидите, как я вас покатаю, я — ас... Но что вы там пишете, если это не секрет? Тоже расписку?

— Да нет, — сказал Доплер, — я заметки делаю. Это профессиональное, знаете...

— А, для будущего фильма, — сказал Манко.

— Слушайте, вы мне оба уже надоели! — сказал человек в шлеме, как будто выплюнув изо рта кляп. — Вот вы — вылезайте из дельталёта. А вы прекратите мне морочить голову! Это просто невозможно!

— Ну подождите ещё минутку, — сказал Манко Доплеру, — допишите сценарий... Я сейчас.

С этими словами он увлёк человека в шлеме за собой, приобняв его одной рукой, отвёл куда-то в сторону. Через несколько минут он пошёл назад один — владелец летательного аппарата остался стоять на месте. Вдруг он крикнул в спину Манко:

— Эй!

Манко обернулся и увидел, что тот стянул с головы шлем и протягивает его...

— Не надо! — махнул рукой Манко.

Усач подбросил шлем немного вверх, как сдувшийся, подранный мяч... Поймал, но надевать не стал. Он наблюдал теперь за происходящим молча, скрестив руки на груди и расставив кривые ноги в сапожках.

— Ну как? — крикнул Манко, когда дельталёт, пробежав десять метров по утрамбованной глине, взмыл в воздух...

Доплер молча озирался по сторонам...

— Нравится? — крикнул Манко.

— У меня ощущение, что я сижу за своим письменным столом... На старой квартире... Там у меня стоял вентилятор, прикреплённый к столу болтами...

— Ну да, этажерка, — сказал Манко, — но неужели вам не нравится, смотрите, мы поднимаемся выше! Куда летим?

— К Кара-Дагу, — сказал Доплер.

— А, сейчас... Тут тоже красиво, смотрите вниз...

— Красиво. Эти длинные холмы... Похожи на варанов... Которые сцепились...

— Здорово, да? Мы потом подлетим и к Кара-Дагу...

— Но выше мы уже не будем подниматься? — уточнил Доплер.

— Нет, всё. Разве не хватит?

— Я думаю, что хватит, — сказал Доплер, — надеюсь.

— На что надеетесь?

— Да в общем, ни на что... Вот, возьмите. Только аккуратно, а то улетит, — сказал Доплер и протянул Манко сложенный листок.

— Простите, Пётр Григорьевич, но я не могу сейчас читать. Эта смешная конструкция... Требует от меня...

— А не надо читать, вы просто положите в карман. Или, если вы позволите, я положу вам. Можно?

— Ну да, — сказал Манко, — но что-то мне не нравится эта голубиная почта... Эй, вы зачем?! — крикнул он, увидев, как Доплер расстёгивает ремень безопасности...