Танец маленьких разбойниц - Спаркли Хейтер

— Там, на соседней улице, возле кондитерского магазина.

— Спасибо. — Блэки вскочила из-за столика. — Ладно, парни, пока. Увидимся в лагере, — бросила она уже на ходу.

Проклятие, вечно Хлоя все испортит. Однако это уже переходит всякие границы. Криминальный талант подруги превращается в настоящую проблему.

Блэки увидела ее в конце улицы. Хлоя шла по пятам за каким-то мужчиной. Блэки припустила вслед за подругой. Она почти догнала Хлою и уже собиралась схватить ее за рукав, но вдруг заметила еще одного человека, который тоже наблюдал за Хлоей. Мужчина в шортах и цветной рубашке был похож на праздно слоняющегося туриста.

Прежде чем Хлоя успела протянуть руку и тронуть за плечо свою жертву, турист расплылся в кровожадной улыбке и, вскинув камеру, несколько раз щелкнул затвором. Блэки расслышала одно-единственное слово: «Попалась». Затем незнакомец развернулся и убежал.

— Хлоя! — крикнула Блэки. Та обернулась.

— Кто это был?

— Не знаю.

— А ты что тут делаешь?

— Гуляю…

— И шаришь по карманам прохожих.

— Что-о?

— Что слышала. Я все знаю.

— Откуда? — спросила Хлоя, мысленно осыпая проклятиями Камерона. «Ябеда, предатель, подлая крыса».

— Джо сказал. Буддист из «Артерии». Ты пристала к нему со своей дурацкой проверкой на честность.

— Он взял бумажник?

— Нет.

— Я его не узнала. Кругом шляется столько буддистов.

— А мне казалось, мы решили завязать с грабежами.

— Мы решили немного отдохнуть. Я уже отдохнула, перерыв закончился.

— Хлоя, ты совсем рехнулась. Это опасно. У тебя будут неприятности. Мало того, что ты сама попадешь в беду, ты еще и меня хочешь втянуть в свои дела? Шутки шутками, но надо знать меру. Ты совершаешь преступление, после чего впадаешь в депрессию, как наркоман, у которого после кайфа начинается ломка, а потом тебя тянет на новое преступление.

— Никуда меня не тянет…

— Послушай, ты же не хочешь попасть в тюрьму? И я не хочу все лето трястись от страха, шарахаясь от каждого встречного полицейского. Хлоя, посмотри на себя: ты же превращаешься в клептоманку…

— Послушай, Блэки, обещаю: я больше никого не буду грабить, но давай вернемся на побережье. Я хочу загорать, купаться в море, я хочу поехать в Канны и в Сент-Маргарит…

— А я хочу остаться с Эдди.

— И что ты в нем нашла? Твой Эдди — бездомный бродяга и жалкий попрошайка.

— Да пошла ты! Если у тебя съехала крыша и ты до конца жизни собираешься убиваться по своему Джону, это еще не означает, что я тоже должна уйти в монастырь.

— Ха-ха-ха! У меня съехала крыша?! Да ты после своего… как его звали, не помню… целых два месяца на мужиков смотреть не могла.

— Его звали Билл Сток. И я убивалась целых пять месяцев. Но когда у меня случаются любовные трагедии, я не требую, чтобы мои друзья тоже ходили в трауре.

— Дорогая Блэки, у тебя просто не бывает любовных трагедий. Ты меняешь парней, как перчатки. «Ах, этот свалил? Ладно, возьмем другого! С ним тоже не получилось? Не беда, найдем третьего! Вон их сколько вокруг, выбирай любого!»

— Чушь. Они мне все нравились, каждый по-своему. А в Билла я была влюблена по-настоящему. И когда мы расстались, страдала ничуть не меньше, чем ты сейчас. Но что мне было делать, застрелиться? C’est la vie — такова жизнь. Поплачешь недельку-другую, но это же не конец света — надо двигаться дальше.

— Ага, понятно: недельку-другую. У тебя, наверное, и в ежедневнике записано: «Первое-пятнадцатое число каждого месяца — убиваюсь по бывшему любовнику».

— Дорогая принцесса Хлоя, сроки, конечно, могут быть разными, но ты уже четыре месяца изображаешь слезливую героиню из какого-нибудь романа сестричек Бронте. Это в два раза дольше, чем ты страдала по Уиллу. А он был в сто раз лучше твоего мерзавца Джонни.

— Насколько я помню, Уилл тебе тоже не нравился.

— Неправда, очень даже нравился. Просто я считала, что он тебе не подходит. Но по сравнению с Джоном Кэрри, Уилл — почти принц Уэльский. Короче, мы остаемся с Эдди и Камероном.

Неожиданно из-за угла выскочил все тот же любопытный турист и направил на девушек свою камеру.

— Пошел вон, сволочь вонючая! — срывающимся голосом завизжала Хлоя. — И ты тоже! — Блэки увидела перекошенное злобой лицо подруги.

Хлоя повернулась и убежала. Турист бросился вдогонку, но Блэки преградила ему дорогу.

— Пошел вон! — гаркнула Блэки.

Вероятно, турист был британцем: он отступил влево, девушка сделала шаг вправо, и они снова столкнулись нос к носу; после нескольких неудачных попыток обойти мужчину, Блэки толкнула его кулаком в грудь и сердито затопала прочь.

Турист поискал глазами Хлою, но та давно скрылась в толпе. Когда он повернулся в ту сторону, куда ушла высокая темноволосая девушка в футболке с надписью «Канада», оказалось, что она тоже исчезла.

Хлоя понятия не имела, где находится. Выбравшись на окраину города, подальше от эпицентра шумной фестивальной жизни, она бесцельно брела по улице: мимо ночного клуба, расположившегося в каменном здании шестнадцатого века, в котором, как утверждал мишленовский путеводитель, гугеноты скрывались от приспешников инквизиции; мимо другого здания восемнадцатого века, украшенного большой вывеской фирменного магазина «Сони»; мимо современного здания «Макдоналдса», притулившегося возле особняка в стиле барокко. Наконец ей на глаза не попался бар. «У Макса», — прочла Хлоя надпись на стеклянной двери. Она вошла внутрь, заказала порцию виски и уселась за столик возле окна. Девушка редко пила виски, тем более по утрам. Но сегодня у нее было отвратительное настроение, и к тому же она находилась во Франции — и то и другое располагало к выпивке.

«Принцесса!» Блэки давненько не обзывала ее принцессой, но она всегда считала, что внешний вид и происхождение Хлои вполне оправдывают такое обращение. Сама Блэки выглядела, как девочка из рабочей семьи, и она с удовольствием играла эту роль. Блэки нравилось всем рассказывать, что она дочь простого плотника и внучка батрака. «Мои предки были голодранцами, — добавляла она, — и всю жизнь вкалывали, как ломовые лошади. Чтобы вылезти из нищеты, им приходилось зубами и локтями прокладывать себе дорогу».

Блэки говорила чистую правду, но почему-то никогда не вспоминала о том, что ее отец держал собственную мастерскую, приносившую гораздо больший доход, чем фотостудия отца Хлои. Пару лет папа был настоящим миллионером, но когда Блэки перешла в девятый класс, он потерял значительную часть своих капиталов, ввязавшись в рискованную биржевую аферу. Затем, после развода с женой, ему пришлось заплатить маме Блэки приличную сумму, которую та удачно вложила в дело и организовала дилерскую фирму по продаже косметики. Но даже после всех несчастий, обрушившихся на семью Блэки, Майеры были весьма состоятельными.