Воды слонам! - Сара Груэн

При первой же возможности я удираю в зверинец.

Меняю компресс жирафе, лечу нарыв на ступне у верблюда, опустив его ногу в холодную воду. Наконец, мне впервые приходится заняться кошками — я обрабатываю вросший коготь Рекса, в то время как Клайв гладит его по голове. Прежде чем продолжить обход, я заглядываю к Бобо и беру его с собой. Без моего внимания остаются лишь грузовые лошади, да и то потому, что они все время в работе — а значит, если хоть что-то будет не так, меня всегда позовут.

Ближе к полудню я превращаюсь в рядового рабочего: чищу клетки, налезаю корм и убираю навоз вместе со всеми остальными. Рубашка у меня насквозь мокрая, в горле пересохло. Когда наконец поднимают флаг, мы с Алмазным Джо и Отисом устремляемся из огромного шатра-зверинца в сторону кухни.

За нами вдогонку бежит Клайв.

— Если получится, держитесь подальше от Августа, — предостерегает он. — На него нашло.

— В чем дело? Сейчас-то что? — спрашивает Джо.

— Да он, понимаешь, бесится, потому что Дядюшка Эл требует вывести сегодня на парад слона. Ну, и набрасывается на всех, кто попадется под руку. Вон как на того беднягу, — он указывает на пересекающую поле троицу.

Это Билл и Грейди тащат по направлению к Передовому отряду Верблюда. Тот буквально висит у них на руках, еле волоча ноги.

Я тут же прерываю Клайва:

— Но он его хотя бы не побил?

— Не-а, — отвечает он. — Зато отчехвостил почем зря. Еще и полудня нет, а старик уже наклюкался. А тот парень, который взглянул на Марлену, — у-у-у-у-у, уж он-то запомнит урок надолго! — качает головой Клайв.

— Да не пойдет эта чертова слониха ни на какой парад! — сердится Отис. — Он ее и от вагона-то до зверинца по прямой довести не может.

— Ну, это мы с тобой в курсе, а Дядюшка Эл, должно быть, не в курсе, — говорит Клайв.

— А почему Дядюшка Эл так торопится ее вывести?

— Да он, может, всю жизнь ждал, когда сможет объявить: «Придержите своих лошадок! Слоны идут!»

— А ну его к черту! — говорит Джо. — И на лошадках теперь не ездят, и слонов у нас нет.

Одна только слониха.

— А зачем ему так объявлять?

Все как один недоуменно выпучивают на меня глаза.

— Хороший вопрос, — наконец отвечает Отис, хотя очевидно, что он держит меня за дурачка. — Потому что так объявляют Ринглинги. Но у них-то на самом деле слоны.

Издали я наблюдаю, как Август пытается пристроить Рози в колонну парадных фургонов. Лошади шарахаются в стороны, беспокойно пританцовывая в упряжках. Возницы натягивают поводья и покрикивают. Вскоре паника охватывает всю процессию, включая лам и зебр, которых еле-еле удается сдержать.

В самый разгар беспорядков появляется Дядюшка Эл собственной персоной. Он бурно жестикулирует, указывая на Рози и вещая без умолку. Стоит ему закрыть рот, как открывает рот Август и тоже принимается жестикулировать, размахивать крюком и дубасить им Рози. Дядюшка Эл взывает к свите. Двое из его сопровождающих разворачиваются и несутся сломя голову через цирковую площадь.

Вскоре появляется фургон для бегемота, который с опаской подтаскивают к Рози шесть першеронов. Август открывает дверь и лупит Рози до тех пор, пока она не забирается внутрь.

Некоторое время спустя раздается звук каллиопы[10], и начинается парад.

Колонна возвращается час спустя в окружении порядочной толпы. Горожане околачиваются вокруг цирковой площади. По мере того, как расходится слух о нашем прибытии, их становится все больше.

Рози ведут в заднюю часть шапито, уже соединенного со зверинцем, а потом Август проводит ее по переходу на место. И лишь когда слониху приковывают за ногу к колу и вешают веревочное заграждение, зверинец открывают для публики.

Я со священным трепетом наблюдаю, как к ней устремляются и дети, и взрослые. Сегодня нет зверя популярней ее. Когда она принимает из рук довольных зрителей конфеты, воздушную кукурузу и даже жевательную резинку, уши ходят туда-сюда. Один смельчак запихивает ей прямо в рот коробочку сладкой кукурузы, и слониха вознаграждает его, сняв с него шляпу, надев себе на голову и по-актерски изогнув хобот. Толпа восторженно ревет, а Рози спокойно возвращает шляпу счастливому владельцу. Август стоит рядом, не выпуская из рук крюка, и сияет от гордости, словно молодой папаша.

Что-то здесь не так. Никакая она не тупая.

Когда остатки толпы втягиваются в шапито, и артисты готовятся к параду-алле, Дядюшка Эл отводит Августа в сторонку. Из противоположного конца зверинца я наблюдаю, как Август открывает рот сперва в потрясении, потом в ярости — и, наконец, как он переходит на крик. Лицо его темнеет, он размахивает цилиндром и крюком. Но на Дядюшку Эла его недовольство не производит совершенно никакого впечатления. В конце концов он поднимает руку, качает головой и удаляется. Август оцепенело провожает его взглядом.

— Послушай, что за бредятина тут происходит? — спрашиваю я Пита.

— Бог его ведает, — отвечает он. — Но сдается мне, сейчас мы все узнаем.

Как выясняется, Дядюшке Элу настолько пришелся по душе успех Рози в зверинце, что он не только настаивает, чтобы она была задействована и в параде-алле, но и требует, чтобы сразу после начала представления прямо на манеже был исполнен целый номер с ее участием. Когда этот слух доходит до меня, в противоположном конце зверинца страсти накаляются до предела.