Воды слонам! - Сара Груэн

Вскоре появляются Уолтер с Дамкой. На Уолтере клоунский наряд: бесформенный белый костюм в разноцветный горошек, елизаветинский гофрированный воротник и треугольная шляпа. Он вытирает лоб какой-то тряпкой.

— Что это, черт возьми, было? — вопрошает он, подойдя ко мне так близко, что его огромные красные туфли упираются мне прямо в нос.

— Ты о чем? — спрашиваю я.

— О представлении! Так надо? Это был такой номер?

— Нет.

— Вот те на! — говорит он. — Вот те на! Тогда, надо сказать, им крупно повезло. Марлена — просто чудо. Но ты ведь и так знал, а? — он прищелкивает языком и наклоняется, чтобы похлопать меня по плечу.

— Перестань! — отмахиваюсь я.

— А что такого? — продолжает Уолтер, весь воплощенная невинность.

— Зря смеешься. Марлене плохо, понял?

Он растерянно ухмыляется.

— Ох. Ты это, дружище. Прости. Не знал. Надеюсь, все будет в порядке?

— Пока не знаю. Послали за врачом.

— Вот черт. Я не хотел, Якоб. Вот те крест, не хотел. — Он поворачивается к двери и набирает полные легкие воздуха. — Но больше всего я бы не хотел оказаться на месте слона. Вот кому не поздоровится!

Я медлю.

— Уже. Уже, Уолтер. Поверь.

Уолтер выглядывает наружу.

— Ну да, ну да, — говорит он и, уперев руки в боки, осматривает площадь. — Ну да, ну да. Кто бы сомневался.

Я не выхожу из вагона ни к обеду, ни во время вечернего представления. Боюсь, что стоит мне увидеть Августа — и я его прикончу.

Ненавижу. Ненавижу за то, что он так жесток. Ненавижу за то, что ему обязан. Ненавижу, за то, что влюблен в его жену — да, по правде сказать, и в слониху. Но больше всего мне ненавистно то, что я оставил обеих в беде. Не знаю, хватит ли у слонихи ума связать меня и наказание, задуматься, почему я ее не спас, но у меня-то хватит.

— Разбила пятки, — говорит мне Уолтер, вернувшись. — Эй, Дамка, aп! Ап!

— Что-что? — бормочу я. С тех пор, как он ушел, я не сдвинулся с места.

— Марлена разбила пятки. Вышла из строя на неделю-другую. Думал, тебе интересно.

— Да. Спасибо, — отвечаю я.

Он присаживается на раскладушку и смотрит на меня долгим взглядом.

— Ну, так и что у тебя с Августом, в конце-то концов?

— То есть?

— Вы, кажется, как-то повязаны?

Я с некоторым усилием сажусь, прислоняюсь к стене и наконец отвечаю:

— Ненавижу этого ублюдка.

— Ха! — хмыкает Уолтер. — Ну, стало быть, хоть немного ты соображаешь. А зачем тогда проводишь с ними все свое время?

Я молчу.

— Ой, прости. Я и забыл.

— Ты ничего не понял, — отвечаю я, поднимаясь.

— Да ну?

— Он мой босс, и у меня нет выбора.

— Верно. Хотя, по-моему, тут замешана женщина. И ты об этом знаешь не хуже меня.

Я вскидываю голову и испепеляю его взором.

— Ладно-ладно, — он поднимает руки вверх, словно сдаваясь. — Уже заткнулся. Ты и сам понимаешь, что к чему. — Он отворачивается и роется в своем ящике. — На вот, — протягивает он мне эротический комикс. — Это тебе, конечно, не Марлена, но все же лучше, чем ничего.

Когда он отворачивается, я пролистываю книжечку. Несмотря на недвусмысленные, даже преувеличенно откровенные картинки, я не нахожу в себе ни капли интереса к тому, как мистер Главный Режиссер оприходует по полной программе тощую будущую звезду с лошадиным лицом.