Золото - Крис Клив

Джек поднял руки.

– Ничего.

– Ну уж нет, говори.

– Уж очень все… интенсивно, – пробормотал Джек. Зоя непонимающе уставилась на него.

– Интенсивно? Он развел руками.

– Ну да, то есть…

Зоя рассмеялась, и Джек снова заметил невеселые огоньки в ее глазах.

– Ты только что объяснился мне в любви. Так что прости уж за интенсивность.

Она отъехала на стуле от кровати и встала. Джек потянулся за ней, но она его оттолкнула.

– Уходишь?

Он увидел, как она смахнула слезу со щеки.

– Не могу остаться.

Джек проводил Зою взглядом, и каждый ее шаг отзывался в нем болью, которую – он это знал – придется убивать морфием.

На следующий день, в часы посещения, Джек не спускал глаз с дверей. Он ждал каждый день, но Зоя больше не пришла ни разу.

Через две недели, когда ему еще продолжали колоть обезболивающие, врачи перевели его на программу интенсивной физиотерапии. Джек сидел в кресле-каталке в главном вестибюле больницы и ждал медсестру. Он вытащил из кармана мобильник, хотел ей позвонить, но засмотрелся на игровое шоу, подняв голову к кронштейну, на котором был подвешен телевизор.

Звонить сестре он передумал и набрал совсем другой номер. В трубке услышал прерывистое дыхание: похоже, ему ответили на бегу.

– Да?

– Это я, – сказал Джек. Воцарилась долгая пауза.

– Я стерла твой номер, – наконец ответила Кейт.

– Я бы поступил так же.

– Понятно.

– Я обидел тебя.

– Все нормально. Слушай, у меня пробежка…

– Кейт, пожалуйста. Я хочу объяснить. У меня было сотрясение мозга. Контузия. Я тебя даже не сразу вспомнил.

– Зато вспомнил Зою.

– Тоже не сразу. А потом она не давала о себе забыть. Еще одна долгая пауза. Только слышен был шум машин.

– А сейчас ты как? – спросила Кейт.

– Не знаю. Совсем недавно я был самым быстрым гонщиком на свете, а теперь сижу в инвалидном кресле, и у меня… сейчас проверю карманы… девять фунтов и сорок пенсов, четырехмиллиметровый шестигранный ключ и три таблетки парацетамола. Мне потребуется еще одна операция на ноге. Еще у меня трещины в позвонках. Буду ли я снова гоняться? Врач говорит – пятьдесят на пятьдесят.

– Черт. Мне очень жаль.

– Не стоит меня жалеть. Все это мелочи жизни. Один взмах веничка для взбивания яиц – и все будет в ажуре.

Кейт засмеялась.

– Доктора не обещали вылечить тебя от самомнения?

– Нет, боюсь, что я хроник. Совершенно неоперабельно.

– А ты совершенно невозможен.

– Как у тебя как дела? – осторожно спросил Джек. – Хорошо?

Кейт вздохнула.

– Целую неделю я себя ненавидела, потом целую неделю ненавидела Зою и еще неделю – тебя. Только-только стала приходить в себя.

– Похоже, я вовремя позвонил.

– Прекрати. Ты с ней встречаешься?

– Нет.

– Между вами что-то было?

– Ничего хорошего.

– И теперь ты звонишь мне?

– Ну… ты единственная знакомая англичанка, которая не пыталась меня убить.

Кейт опять засмеялась.

– Почему ты думаешь, что я этого не сделаю?

– Я совершил ошибку, – после паузы заговорил Джек. – Обманулся. И мне ужасно жаль, что так вышло. Я звоню, чтобы сказать об этом. Желаю тебе удачи, и будь осторожнее с Зоей. Она ничего, но ради победы способна на многое.

– Спасибо, – коротко ответила на эти слова Кейт.

– Отлично. Еще увидимся, правда? Надеюсь, на треке.

– Ну, поправляйся. Спасибо, что позвонил.

Она повесила трубку. Джек с силой сжал хромированные ободья колес, повернул их и задумался: «Интересно, а как себя ощущают те, кто участвует в гонках на таких штуковинах? Наверное, не так уж плохо. Обзавестись суперсовременным креслом с аэродинамической формой, самоориентирующимися колесами… Пожалуй, можно гонять, как на „Формуле-1“». Джек сидел и представлял себе такие гонки. Шло время. Действие обезболивающих слабело. Он посмотрел на

свой мобильник, вспомнил голос Кейт, и у него в груди образовалась печальная пустота. Разболелась нога, лежащая на приподнятой подножке.

Впервые в жизни Джек почувствовал себя слабым. С тяжелым вздохом он привалился к обшарпанной виниловой спинке кресла и поднял глаза на экран телевизора. Двое участников шоу, вооруженных считывателями штрих-кодов, угадывали цены всевозможных товаров. Джек немного понаблюдал за игрой – вдруг пригодится, если придется расстаться с гонками.

И тут зазвонил мобильник.

– Послушай, – сказала Кейт. – Ты где?

– В больнице. Морально готовлюсь звонить предкам, чтобы они меня отсюда забрали.

– Пока не звони, – попросила Кейт. – Сиди там, где сидишь.

Через два часа она уже входила в вестибюль в своем спортивном костюме.

– Я, конечно, дура, что приехала, – смущенно улыбаясь, проговорила она. – Два раза останавливалась на М6. Чуть не повернула обратно.

– Ты потрясающе выглядишь, – сказал Джек.

– А ты дерьмово, – ответила Кейт.

Разговаривали они мало. По дороге на север в стареньком «фольксваген-гольфе» слушали «Радио-2». Машину Кейт одолжила у друга с работы. Когда проезжали Престон, взошло солнце, а из динамиков полилась песня «Робкая улыбка». Джек положил руку на колено Кейт. Она спокойно сняла его руку, не спуская глаз с дороги. Джеку понравилось, как она ведет машину: Кейт сидела очень близко к рулю и держала руки на самом его верху. Сдвинув брови, она смотрела в ветровое стекло так внимательно, словно ехала по пересеченной местности, а не по ровной прямой полосе асфальта с аккуратной разметкой полос. Машин на дороге было немного, и все они двигались примерно с такой же скоростью, как Кейт.

Только потом Джек узнал, что у нее что-то случилось с линзами, и ей не хотелось, чтобы он увидел ее в очках.

А тогда он сказал:

– Ты ведешь машину как старая леди.

– Старая леди тебя бы в машину не взяла, – помолчав, ответила Кейт.

Когда они остановились выпить кофе на станции автосервиса, пришлось вытаскивать из багажника инвалидное кресло и помогать Джеку пересесть в него. Джек въехал в туалет для инвалидов, остановил коляску рядом с высоким фаянсовым унитазом, развернул ее на сто восемьдесят градусов и перебрался на унитаз. Он мочился сидя, держась за широкие хромированные поручни, и старался не думать о том, сколько задниц, измученных пролежнями, оправлялось здесь до него. Когда он ехал обратно на парковку, к колесу прилепился кусок собачьей какашки, и Джек испачкал правую руку. Сев в машину, он стал вытирать руку платком, который выдала ему Кейт, а она в это время завела пространную речь про то, что ничего ему не обещает. Похоже, Кейт репетировала ее все время, пока они ехали на юг.