Хуш. Роман одной недели - Ильдар Абузяров

С тех пор удары повторялись раз в два месяца в самые нервные моменты. Как бы мне сейчас не перенервничать! Я стою на остановке уже полчаса, ожидая транспорта и пританцовывая. Помню, когда меня выставили из Комнаты матери и ребенка, в одну из первых ночей я вот так же припрыгивал, чтобы согреться, под музыку, льющуюся, как мне казалось, неизвестно откуда. Я хотел дождаться, когда пролетит короткая ночь.

– Ты что, придурок, сорвался раньше времени? – остановился возле меня какой-то паренек. – Здесь не танцуют, танцпол там, – указал он пальцем, которым секунду назад крутил у виска.

Паренек был не один, а с компанией, видимо, он желал поостроумничать перед девушками.

Сделав вид, что я, собственно, и направлялся на танцпол, я оказался у дверей ночного клуба нового типа. Внизу, в холле первого этажа, многочисленные кафешки, бары и игровые автоматы. А наверху, как в современных кинотеатрах у входа в зал, контролеры надрывали билеты, принимали плату за удовольствие подпрыгивать друг перед другом при шумовых и световых эффектах.

«Хитро, – подумал я, – отдельная плата за каждое отдельное удовольствие. А вкупе искусно расставленные силки для каждого вида мании – будь то игромания, клубомания, женомания или обжорство с изыском. Ведь сегодня люди не хотят покупать кота в мешке».

В общем, я тогда уже нес бред. Усевшись на мягкое кресло, обтянутое синей кожей, я стал наблюдать, как двое мальчишек перекидывали друг другу шайбу по поверхности игрового стола. В руках у них были щитки, похожие на скребки строителей-отделочников. Шайба отскакивала от стен и резко меняла направление. «Аэрохоккей» – одно название игры чего стоит! Представьте, что вы висите вверх тормашками, или хоккеисты обрели крылья. Металлическая гладкая поверхность отражала «Cega Rally», «Virtu Cop 3» и другие грезы подростков.

Странно, как родители их отпустили в такой поздний час, подумал я, глядя на этих подростков. Я сидел и смотрел, пока это мельтешение в глазах не начало меня вводить в состояние гипнотического сна.

Но тут ко мне подошел охранник и щелчком по носу вывел меня из гипноза:

– Эй, подъем! У нас здесь нельзя спать.

– Я в порядке! – сказал я, как боксер говорит рефери после нокдауна. И, ожидая, что в следующую секунду он спросит мое имя и возраст, уже полез в карман за документами.

3

Я старался как можно быстрее прийти в себя и изобразить ясный взгляд.

Но охранник больше ничего не спросил. И тогда, понимая, что не так легко выйти из навалившегося сна, я пошел в туалет умыть лицо.

– Эй, дебил, это не танцпол, это туалет! – цепанул меня все тот же юморист с улицы. Я узнал его по голосу. Видимо, он еще там заприметил для себя безответную жертву.

– Или ты хочешь здесь станцевать для нас стриптиз? – продолжал изгаляться парень. Он мог себе это позволить. «Здоровый бугай, – подумал я, оглядев его в зеркале над раковиной. – И уже пьяный, как и вся компания».

Ничего не оставалось, как терпеть его шуточки, умываясь, словно плевком, горько-соленой грязной водой. Я не хотел с ними связываться. Главное для меня было провести прохладную ночь в тепле. А днем можно будет поспать где-нибудь на лавочке под лучами солнца.

Но, если честно, в тот момент меня еще и страх охватил – их было несколько, пьяных здоровых парней. А я один в незнакомом городе.

Помню, я специально долго умывался, ожидая, когда они натешатся и уйдут из туалета.

Но вода не помогла. От собственного страха и малодушия меня начало тошнить. Стыдно и противно. Примерно с такими ощущениями я не спеша возвращался на свое место. И только подходя, увидел, что у игровых автоматов играющие ребятишки сцепились из-за чего-то с компанией из туалета. Может, не поделили выигрыш или очередность игры. В голове от хлопков, шума автоматов, пистолетных выстрелов, музыки сыпавшихся денег и нескольких бессонных ночей шумело-звенело.

Но даже в таком состоянии я видел боевой пыл мальчишек, которые не испугались, а готовы были в любой момент броситься в драку за своего товарища. Я видел, как тот, что поддевал меня в туалете, и тот, что гипнотизировал меня «Аэрохоккеем», стояли, вцепившись друг другу в горло. Они знали, что за спиной у каждого группа поддержки, и не только моральной. Это придавало им смелости, они были на взводе.

Другие вроде бы разнимали сцепившихся, но на самом деле отталкивали противника, внося свою лепту в противостояние. Я же, находясь в какой-то прострации, – уйти или продолжать наблюдать исподтишка со стороны? – машинально взял скребок, которым минуту назад играли во «Flash Hot», и с яростью ударил по шее того, кто меня поддевал в туалете. Сначала по шее, а потом и по рукам.

Охранники, не разбираясь, выкинули-вытолкали нас всех на улицу, – мол, там, за углом, выясняйте свои отношения. Но холодный ночной воздух поубавил жару. Драться ни у кого уже не было желания. Мы еще недолго выкрикивали в адрес друг друга угрозы и оскорбления, а потом разошлись.

4

Боясь остаться один на один с противником из туалета, я пошел за «своими». Хм, за «своими» – слишком громко сказано. Скорее за теми, за кого впрягся, и больше из-за вновь появившегося страха.

– Ты кто такой? – спросил меня, остановившись, один из них. В глазах этого подростка было столько злой иронии! Мол, откуда ты взялся вообще?

– Я с Нижнего, – ответил я. – Сбежал от матери, вот теперь бродяжничаю сам по себе.

– Что, лает постоянно? – спросил меня главный. Я сразу понял, что он главный. Потому что он дрался, за ним шли и, когда он говорил, все только ехидно улыбались.

– Вроде того, – сказал я. – Вышла замуж за одного козла.

– Вот сука! Ладно, не скули. У нас не скулят. А сразу же все решают. Тебе что – негде жить?

– Негде, – ответил я, понимая, что напрашиваюсь к ним в стаю. Но, с другой стороны, страх не давал мне вернуться в клуб.

– Тогда пойдешь с нами! – решил главный. И это было его последнее слово.

Старшего звали Курт, что значит «волк». Он был лидером этой стаи щенков, обитавшей в подвале заброшенного дома на Лиговке. Разрушенной пустой трущобы, завешанной от посторонних глаз плакатом красивой жизни. Этот дом они отвоевали у взрослых бомжей, убив парочку из них. Причем убивали с особой жестокостью, надрезая мошонку. Чтобы другим было неповадно. Бомжи умирали долго и мучительно.

Если жили они у теплотрассы, то питались от другой теплотрассы – метро, где попрошайничали, собирая милостыню у чужих матерей.

– Тетенька, дайте копеечку. Мне жить негде, меня мамка из дома выгнала! – Такая была формула магических слов. И она действовала. Думая, какие бывают на свете сволочи, женщины со сжимающимся сердцем делились содержимым своих кошельков.

5

Так я познакомился с парнями с Лиговки и влился в их бездомную стаю.

Этой же ночью, что я впервые за последнюю неделю провел под крышей, я узнал обо всех их правилах, распорядке и образе жизни. И возникшая картина поразила меня так сильно, что я не могу придти в себя до сих пор. Спид, туберкулез, наркомания… – вот неполный список болезней, которыми многие из ребят хвастались как боевыми наградами.