Непреодолимая сила - Галина Маркус

– Садись, пожалуйста, сюда. Тебе чай или кофе?

– Чай, – она элегантно уселась в глубокое кресло, положив ногу на ногу.

– Наденька, принеси нам чаю, – Костя приоткрыл дверь.

Сам он достал из бара виски и плеснул себе в рюмку.

– Будешь?

– Нет, мне еще на работу возвращаться, – Таня демонстративно посмотрела на часы.

Костя невольно восхитился тем, как она держится. Сам он никак не мог совладать с пробкой и плеснул себе на брюки. Однако пора брать инициативу в свои руки. Иначе Таня сейчас убежит, ускользнет, оставшись вежливой и воспитанной.

Надя принесла поднос, поставила его и удалилась. Таня смерила девушку оценивающим взглядом и произнесла весело:

– Хороший вкус.

– Да, умная девочка, – неловко ответил Костя.

– Так, значит, юрист вам не требуется? – инициатива разговора продолжала исходить от нее.

– Боюсь, нет.

– Значит, плакали мои «выгодные условия»! А ты стал очень изобретательным, – она насмешливо улыбнулась, – раньше ты караулил девушек на машине у выхода, а теперь просто вызываешь к себе, заставляя ехать по пробкам через всю Москву. Положение обязывает, да?

И все-таки рука с чашкой у нее немного подрагивала. Совсем чуть-чуть.

– А я караулил тебя вчера. Вот только девушки нынче разъезжают на собственных лимузинах. Не поймаешь.

– Ну, лимузином мой фордик не назовешь. А ты изменил этой марке?

– Да, уже давно. Помнится, после форда долго ездил на Запорожце.

Ему не нравилась навязанная Таней игра. Костя предпочел бы бурное выяснение отношений, но ничего не мог поделать – тон задавала она. И в этом тоне невозможно было что-то рассказать, объяснить…

– Вот только зачем ловить девушек за тридцать, когда кругом столько двадцатилетних? – снова улыбнулась Таня.

Нет, он ошибся, когда решил, что в ней ничего не изменилось. Появилась глубокая складка на лбу, между бровей, ее раньше не было, и тонкие нитки морщинок – под глазами, совсем немного. Но не в этом дело… Он не мог смотреть ей в глаза, раньше такие искренние – любящие или гневные. Права Катерина – взгляд у Тани стал жесткий, с характерным прищуром. Она словно видела собеседника насквозь и заранее над ним издевалась. А вот к себе в душу эти глаза не пускали.

– Придется начинать издалека, – Костя попробовал выдержать ее взгляд.

– Только не слишком издалека, у меня много дел.

«Но все-таки она сидит, не уходит, хлопнув дверью», – обнадежил себя Костя.

– Хорошо, начну с позавчера. Два дня назад в автосалоне я встретил Павла, нашего общего знакомого. Работает финансовым директором при некоем Владимире Николаевиче, его ты тоже должна помнить.

Она слегка подняла брови:

– И что? Вспомнилось детство?

– Таня… пожалуйста, дай рассказать, – Костя долил себе виски, – я и так совсем растерялся.

– Когда это ты терялся? Не наговаривай на себя.

– Ты слишком красивая, я не могу сосредоточиться, – признался он.

– А ты думал увидеть старуху, всю в морщинах от постоянных рыданий? Ну да, ты мог запомнить меня именно такой. Так что Павлик? У него все хорошо?

– Да, все прекрасно. У него милая жена и дочка. Я был у него в гостях.

– Я рада. Когда-то я сильно обидела его. Но точно знаю, что сделала доброе дело, когда с ним рассталась.

– Дочку, кстати, тоже зовут Таня, – он наблюдал за ее реакцией.

– Ну и зря, дурацкое имя, – отрезала она, – значит, ты встретил Павлика и решил разыскать всех старых знакомых?

– Нет, и ты это знаешь. Я искал только тебя.

– Что ж, остается спросить, почему ты стал искать меня именно сейчас? Ностальгический период? Проблемы в семейной жизни? – не скрываясь, она бросила взгляд на его безымянный палец.

– Нет у меня никакой семейной жизни.

– Какая досада…

– А у тебя?

– А я не собираюсь тебе отвечать, – спокойно заявила она, – так почему именно сейчас?

– Потому что я познакомился с Пашкиной женой. А до этого двенадцать лет думал, что ты замужем за Павликом.

– Ты даже думал обо мне? Очень приятно, честное слово. А какая, собственно, разница, за кем я замужем?

– Не знаю… – Костя, действительно, совсем потерялся.

Таня встала и прошлась по кабинету, ему показалось, она хочет успокоиться. Несмотря на внешнюю элегантность, двигалась она все так же резко и порывисто. Подошла к его столу, бросила взгляд на фотографии и замерла на секунду:

– О! Да ты, я смотрю, подготовился! Я польщена…

– Эта фотка со мною всегда.

– Ну, конечно, – ответила Таня, и он понял, что она ни капли ему не верит.

Потом перевела взгляд на другую фотографию:

– А как поживает Лариса Дмитриевна?

– Мама, увы, не поживает. Она умерла через год, как мы переехали. Почему-то самое большое зло я принес самым дорогим мне людям.

Таня переменилась в лице:

– Прости, мне жаль.

Костя опустил голову, закрыл лицо руками. Он не ожидал, что его, солидного делового человека, так подкосит эта встреча.

– Ладно, – Таня снова села напротив, – давай так. Времени у меня мало, а ты, я вижу, и не собираешься объяснять, зачем я здесь. У тебя есть пять минут.

Костя отнял руки от лица:

– Мне надо было увидеть тебя, разве не ясно?

– Зачем?

– Ты ничего не знаешь, – теперь он вскочил с места, – у тебя в голове все перевернуто. Здесь не твоя вина. Может, конечно, теперь тебе все равно… Но ты должна меня выслушать.

– Прости, Кость, я поняла. По-сериальному очень выходит: герой хочет все рассказать, она не желает слушать. К сожалению, у нас сейчас так и выйдет, – она отодвинула от себя чашку, – много лет назад вопрос «почему?» не давал мне заснуть. А сейчас мне действительно все равно.

– У тебя кто-нибудь есть? – снова в отчаянии спросил он.

Она насмешливо покачала головой – «отвечать не буду». Он обреченно смотрел на нее, уже почти в панике подбирая какие-то слова.

– Как ты жила эти годы? Чем занималась? – получался глупый разговор, ужасно глупый.

– Работала.

– Ты стала начальником отдела? Давно?

– Четвертый год уже. А до этого юристом в разных конторах поработала.

– Нравится профессия? – ему было все равно, что спрашивать, лишь бы потянуть время, не дать ей хлопнуть дверью.

– Знаешь, сейчас бы я выбрала другую – не такую сухую и занудливую. Я это давно поняла, но, как видишь, справляюсь. Наверное, сама стала занудой.