Детство Иисуса - Джозеф Максвелл Кутзее

– Я пришел за Давидом, – говорит он.

– Он в спальне, смотрит телевизор, – говорит Дага. – Вы дядя? Давид! Твой дядя пришел!

Мальчик выбегает из соседней комнаты очень воодушевленный.

– Симон, иди, смотри! Это Мики-Маус! У него собака по имени Платон, он ведет поезд, а индейцы стреляют по нему стрелами. Скорей!

Он не обращает внимания на мальчика, говорит Даге:

– Его мать с ума сходила от беспокойства. Как вы могли так поступить?

Он никогда не видел Дагу так близко. Неукротимая шевелюра, копна золотых кудрей оказывается грубой и сальной. В футболке дыра под мышкой. К своему удивлению, он Даги не боится.

Дага не встает.

– Успокойтесь, viejo, – говорит он. – Мы прекрасно провели время. Потом малец поспал. Спал как бревно, словно ангел. А теперь смотрит детскую программу. Что за беда?

Он не отвечает.

– Давид, идем! – говорит он. – Нам пора. Попрощайся с сеньором Дагой.

– Нет! Я хочу смотреть Мики-Мауса!

– В другой раз посмотришь Мики, – говорит Дага. – Честно. Мы его придержим специально для тебя.

– А Платона?

– И Платона. И Платона мы тоже придержим, правда, милая?

– А то, – говорит девушка. – Мы запрем его в мышиный ящик до следующего раза.

– Пошли, – говорит он ребенку. – Твоя мама ужас как изволновалась.

– Она мне не мама.

– Конечно, мама. Она тебя очень любит.

– Кто она, юноша, коли не мама? – спрашивает Дага.

– Она просто дама. У меня нет мамы.

– Есть у тебя мама. Инес твоя мама, – говорит он, Симон. – Давай руку.

– Нет! У меня нет ни мамы, ни отца. Я просто есть.

– Чепуха. У нас у всех есть мама. И у всех есть отец.

– У тебя есть мама? – спрашивает мальчик у Даги.

– Нет, – говорит Дага. – И у меня нет мамы.

– Видишь! – торжествующе говорит мальчик. – Я хочу с тобой остаться, я не хочу к Инес.

– Иди сюда, – говорит Дага. Мальчик трусит к нему. Дага сажает его к себе на колени. Мальчик прижимается к его груди, сует большой палец в рот. – Хочешь со мной остаться? – Мальчик кивает. – Хочешь жить со мной и Фрэнни, втроем? – Мальчик кивает. – Тебе нормально, милая, если Давид будет жить с нами?

– А то, – говорит девушка.

– Он не может выбирать, – говорит он, Симон. – Он всего лишь ребенок.

– Вы правы. Он просто ребенок. Должны решать его родители. Но, как вы слышали, у него нет родителей. Как же мы поступим?

– У Давида есть мать, которая его любит не меньше любой матери на свете. Я, хоть и не отец ему, тоже о нем пекусь. Пекусь о нем, опекаю его и попечительствую ему. Он пойдет со мной.

Дага выслушивает эту краткую речь молча, а затем, к его удивлению, улыбается ему – довольно приятно улыбается, обнажая превосходные зубы.

– Это хорошо, – говорит он. – Забирайте его к его даме-маме. Скажите, что ему было хорошо. Скажите, что со мной ему ничто не угрожает. Тебе же со мной ничто не угрожает, да?

Мальчик кивает, палец по-прежнему во рту.

– Славно – тогда, думаю, тебе пора к этому господину-хранителю. – Он снимает с себя ребенка. – Приходи скорее опять. Обещаешь? Приходи смотреть Мики.