Полезное с прекрасным - Андреа Грилль

Редкий вид родом из юго-западных районов Камеруна. Известны лишь три места его произрастания на Мон-Купе и Мон-Бакоссии, где им грозит исчезновение по причине интенсификации земледелия. Растение очень плохо переносит изменения окружающей среды. Произрастает почти исключительно в первичных лесах. Вымирающий вид.

— Почему облака не зеленые? — Она лежит рядом с ним, он слышит ее дыхание. Его рука — на ее животе.

— Потому что они из водяного пара, а не из травы. — Он притрагивается тремя пальцами к своим, затем — к ее губам.

— Считаешь меня глупой, так? — говорит Валентина. — Потому что я попрошайничала на том перекрестке. У кого нет денег, тот глупый, так?

— Валентина, я был таким же.

— Но ты играл роль, для тебя это занятие никогда не было чем-то серьезным. Ты разыгрывал из себя иностранца, а дома у тебя в столе лежал твой замечательный паспорт, европейский, со звездочками.

— Ну, о чем ты! Не в этом же дело, я и не вспоминал об этом, даже не задумывался.

— А теперь вот подумай… Смотри-ка, сидит! Какая красота… — Она показывает: на ее колено опустился мотылек.

Мотылек сидит неподвижно, он белый, с оранжевыми зубчиками на крыльях.

— Обычно такие летают раньше. По-моему, я видел их в апреле, куда ни шло в мае. Но уж точно не в сентябре. — Фиату хочется показать себя знатоком. Он приподнимает руку, — хвать — и мотылек пойман.

— Буду держать его у себя. — Валентина сияет, улыбаясь Фиату. — Как ты думаешь, получится? Можно посадить его в коробочку. У тебя есть коробочка?

— Он не выживет, если будешь держать его в коробке. Было бы жаль его. Мотыльку не место в коробке.

— Тогда убей его.

— Убить? Мне — убить?

— Да, убей.

— Это принесет несчастье. Боюсь, это принесет несчастье.

— Убей ради меня.

— Ради тебя?

— Ты не можешь вот так запросто, как бы ненароком, класть руку мне на живот. Ты должен думать о последствиях. Хоть на это ты способен? Убить мотылька… Всего лишь насекомое.

Фиат кладет ей на ладонь мертвого мотылька, — лишь чуть сильнее стиснул тельце, там где держал его двумя пальцами, и лапки сразу перестали дергаться.

— Однажды я тоже кого-нибудь убью ради тебя. Обещаю.

— Я так мало о тебе знаю. Расскажи что-нибудь. О своем детстве расскажи. — Фиат просительно заглядывает ей в глаза.

Она молчит. Если мужчина заговаривает о ее детстве, — значит, он хочет с ней переспать. Фиат, собственно, проявил интерес поздновато. Но Фиат, наверное, вообще из тех, кто всегда опаздывает, а не чересчур спешит.

Он по-прежнему смотрит ей в глаза. Некоторое время они молчат. Она кладет мотылька в записную книжку, которую вытаскивает из сумки. Странно, что у нее с собой книжка.

Она кладет мотылька между страницами и просит, чтобы Фиат там же написал свою фамилию. И адрес:

— Чтобы я могла тебя найти.

— А если я перееду?

— Соседи скажут адрес, где тебя искать.

— А если я замету следы?

— Ты не станешь их заметать.

Она говорит ласково. И как бы между прочим упоминает, что не собирается уходить от мужа. Все, что у нее с Фиатом, к мужу не имеет никакого отношения. Когда Фиат хочет возразить, она говорит:

— Знаешь, оставь-ка ты в покое вещи, которых не понимаешь.

Вскочив, она вытаскивает из сумки платок и повязывает себе на шею. Быстро и крепко ущипнув Фиата за плечо, убегает. Не уходит — убегает. Словно боится, что он станет ее преследовать.

А он и не собирался. Растянувшись на траве, он закрывает глаза, снова открывает. Наверное, именно это имеют в виду, когда говорят «боль в сердце». Сердце Фиата то ли съехало с места, то ли вообще разгуливает по всему телу.