Ночь с Марией. Рассказы - Олег Михалевич

– Извините, – еще раз сказала Мария. – Я не знала.

– Бывает. Не переживайте. Вы хотели мне показать…

– Ну, конечно! Я хотела сдать вам свою работу. Видите, как я убрала внутри? Вам нравится?

– Да, – скрывая разочарование, ответил он. – Мне очень нравится, как вы убрали. А теперь, извините, мне надо принять всю яхту.

2

Огромный трапецеидальный матрас, выкроенный по форме форпика, промок насквозь. Петров вытащил его в кокпит и кое-как пристроил на кормовых рейлингах в надежде на солнце и ветер. Мария взялась за уборку натекшей в каюту воды. Он подумал, что, закончив свое занятие, она еще раз пригласит его оценить ее работу. Но когда Петров, некоторое время спустя, заглянул в кают-компанию, девушки уже не было, и он на секунду подосадовал, что даже не заметил, как Мария перебиралась с палубы яхты на высокий бетонный причал. Паша начал передавать с берега пакеты с провизией, и капитан порта, жилистый эстонец лет семидесяти, понаблюдав за манипуляциями принимающей яхту команды, предупредил:

– Продукты испортятся.

– Почему? – сразу всем стокилограммовым организмом встревожился Паша.

– Холодильник не работает. Вчера работал, а сегодня выключился. Не успели починить. Мастер может прийти завтра. Хотя завтра суббота. Тогда в понедельник. Вы когда хотите выйти в море?

Петров и Паша переглянулись. На перегон яхты от Палдиски до Риги они для себя выделили всего два дня. Первый из них проистекал прямо сейчас.

– Холодильник мы переживем, – сказал Петров. – Но в акте приемки отметим. Вообще-то мы вас предупреждали, что приедем сегодня утром. Так что мы планируем выйти через час. Через два, в крайнем случае. Чтобы по световому дню добраться до Хийумы, а там заправимся и переночуем.

– На Хийуме хороший ресторан есть, – сообщил капитан порта. Паша сразу успокоился. На нем была майка, джинсы и кроссовки, и он, не переодеваясь, взялся за приемку материальной части.

Петров к экипировке всегда относился продуманно. Для поездки на дорогую яхту он надел светлую рубашку-поло с крокодильчиком на груди, легкие кремовые брюки и мягкие мокасины с белой подошвой, не оставляющей на палубе следов, а в яхтенном мире сомнений – кто есть кто. Представитель продавца по имени Эдик, парень лет сорока с пижонской трехдневной щетиной подвел его к штурманскому столу и показал датчики приборов, подробней всего останавливаясь на спидометре, показывающем всего 800 километров пробега. Судя по всему, это должно было означать, что яхта, несмотря на трехлетний возраст, еще совсем новая и необъезженная. Хотя ощущения новизны она почему-то не оставляла.

– А это что такое?

– Это, вроде… – Эдик замялся и махнул рукой. – Да это вам не надо, датчик все равно не работает. И эти тоже. А эти на случай дополнительного оборудования… Да, вот, самое главное – тахометры двигателей, смотрите, чтобы стрелка в красный сектор не залезала. Скорость яхта может развить сумасшедшую, но топливо будет жрать в два раза больше и движок быстро нагревается, как бы ни заклинило. А это плоттер Garmin. Ну, вы, наверное, и сами знаете, как им пользоваться.

– Знаю, – подтвердил Петров. – Но давайте все-таки включим, вдруг тут особенности какие-то.

Эдик пощелкал включателями и нахмурился. Наверное, предохранитель сгорел, предположил он, и полез осматривать предохранители, а Петров выбрался на палубу. На баке Паша и капитан порта сосредоточенно разглядывали якорную лебедку, и Петров подошел ближе.

– Но она же работала! – убеждал Пашу капитан порта.

– Согласен. Я вчера обедал, а сегодня еще нет. И что, мне теперь вчерашний день вспоминать? Я кнопку нажал, якорь опустился на двадцать сантиметров. А назад не идет. И вперед тоже. Может, в лебедке предохранитель полетел?

– Нет у нее предохранителей. Там же просто. Где-то контакт в кнопке отошел. Черт, чтобы ее открутить надо в цепной ящик лезть.

Капитан с сомнением оценил Пашины габариты, перевел взгляд на светлые, тщательно отутюженные брюки Петрова и, кряхтя, стал примериваться к узкому люку в ящик размером чуть больше дорожного чемодана. Добром такое закончиться не могло. В конце концов, прикинул Петров, якорь не выглядел слишком тяжелым.

– Бог с ней, с кнопкой, – сказал он. – Давайте ручку, если что, покрутим вручную.

Пока капитан искал ручку, справившийся-таки с предохранителем Эдик показал, как запускаются двигатели. Для этого надо было нажать красную кнопку и придержать ее пять секунд, затем перещелкнуть тумблер и дождаться, чтобы загорелась зеленая лампочка, затем нажать зеленую кнопку и перевести рычаг с позиции «стоп» в позицию «холостой ход», потом нажать…

– Постойте, – перебил Петров объяснения Эдика. – Кажется, все понятно. Только дайте мне все-таки мануал, а мы, если что, разберемся.

Эдик немного скис.

– Нет у нас мануала. Вообще бумаг нет, кроме сертификата. Понимаете, чтобы документы не пропали, их на берег отнесли, в контору, на борту-то они ни к чему. А контора уже закрыта, до понедельника надо ждать. Мы их почтой вышлем. Да вы и так запомните. Видите, теперь я отпускаю эту кнопку и двигатель… завелся!

Лицо Эдика озарилось счастливой улыбкой, но на лбу почему-то выступила испарина. Впрочем, это был жаркий день.

3

Три часа спустя солнце заметно скатилось к закату. По палубе были раскиданы провода, гайки, болты, тестер, отвертки. Из якорного ящика торчали ноги капитана порта, так и не сумевшего найти ручку от лебедки (кажется, вчера еще была!) в неработающем холодильнике тихо притухали продукты. Петров с Пашей уединились в кают-компании и провели совещание. От Палдиски до Риги около двухсот морских миль, которые крейсерским ходом можно одолеть часов за двенадцать. Топлива на такой переход не хватит, поэтому заход в промежуточный порт на дозаправку, а заодно и ночевку был неизбежен. Встать на якорь в случае необходимости можно было и без использования лебедки. Двигатели по-прежнему работали на холостом ходу, сжигая драгоценное топливо, но Эдик упорно отказывался их останавливать, убеждая перегонщиков, что перед серьезным переходом дизеля должны хорошенько разогреться.

Петров посмотрел на Пашу.

– Рискнем?

С моря потянуло вечерним бризом, яхту слегка покачивало. Возвращаться в Ригу сегодня было уже не на чем. Утром большую часть продуктов придется выкинуть. Да и что изменится за это время?

– А корма у нее ничего, – загадочно отметил Паша.

4

Полчаса спустя «Мария» вышла в море. Нос ее взмыл вверх, за кормой потянулись пенные буруны. Сразу за волноломом волна усилилась, но яхта, вопреки ожиданиям, качку держала хорошо. Паша расположился на верхнем мостике за рулем, а Петров, отслеживая точки поворота, рядом.

Гуляя по лесу, он мог думать о неоплаченном счете или чьем-то косом взгляде, валяясь на песчаном пляже – о женской ласке или рыбалке, на свидании с женщиной – о грязных ботинках. Управляя яхтой, он забывал обо всем. Кроме обстановки вокруг. Мозг с величайшей внимательностью регистрировал мельчайшие изменения в цвете воды или высоты волны, направление и силу ветра, характер скольжения яхты по поверхности, линию горизонта, водоросли, чаек. А еще лодки, буи, высокие строения на берегу, плавающие предметы – вплоть до бутылки из темного, под стать воде стекла с чьим-то возможным посланием, одновременно просчитывая точки поворота, ветровой снос, подводные опасности, риск столкновения с проходящими судами. И словно сам сливался с окружающим, постоянно меняющимся пространством. Но все остальное оставалось на берегу, за горизонтом.