Тайна Анри Пика - Давид Фонкинос

– Ваш отец написал вам замечательное письмо, – сказал он с сочувственным вздохом.

– Простите, что вы сказали? – удивленно спросила Жозефина, неожиданно обнаружив рядом с собой незнакомого человека.

– Я говорю о письме, которое вы разыскали, оно такое трогательное.

– Но… откуда вы знаете? И кто вы?

– Не бойтесь, меня зовут Жан-Мишель Руш, я журналист. Я пытался разыскать вас в Ренне, но вы исчезли. А про письмо мне рассказала Матильда. И я уговорил ее показать его мне.

– А вам-то какое дело до этого письма?

– Я просто хотел увидеть образец… написанный рукой вашего отца.

– Ну и ладно, а теперь оставьте меня в покое. Разве вы не видите – я молюсь.

– Да-да, конечно…

Руш отступил на несколько шагов и замер, проклиная себя за глупость: как же он не предугадал такой реакции?! Ну можно ли быть настолько бестактным?! Женщина стоит у могилы отца, а он явился незваным и пристает к ней с этим злосчастным письмом. И вдобавок с таким личным письмом, которое раздобыл, не спросив ее разрешения. Вот и получил по заслугам, – какого еще ответа он ждал от нее? Ему, конечно, хотелось успешно провести свое расследование, но он даже мысли не допускал, что может при этом кого-то оскорбить. Жозефина почувствовала, что он не ушел, и обернулась. Она чуть было не вспылила снова, но что-то ее обезоружило. Этот человек в мокром потрепанном плаще выглядел несчастным, безобидным сумасшедшим. И она спросила:

– Что вам, собственно, нужно?

– Я понимаю, сейчас неподходящий момент…

– Не виляйте, говорите прямо, что хотели сказать.

– Я подозреваю, что этот роман написал не ваш отец.

– Ах, вот как? И почему же?

– Просто интуиция. Что-то тут не сходится.

– И дальше?

– Я искал доказательство… письменное доказательство.

– Так вот для чего вам понадобилось письмо!

– Да.

– Ладно, вы его получили. И чем оно вам поможет?

– Вы сами прекрасно знаете.

– Что вы имеете в виду?

– Не стоит обманывать себя. Достаточно прочитать всего пару строк, чтобы убедиться: ваш отец никогда не смог бы написать никакой роман.

– …

– Письмо, конечно, трогательное, но очень наивное, корявый слог, масса ошибок… Вы со мной не согласны?

– …

– Видимо, ему пришлось сильно попотеть, чтобы написать вам эти слова, а написать было нужно – ведь все дети получают письма от родителей, когда отдыхают в лагере.

– Письмо, написанное второпях ребенку, и роман – две разные вещи.

– Ну, будьте же честны. Вы ведь знаете не хуже меня, что ваш отец не мог написать роман.

– Ничего я не знаю. И потом, как это проверить? Его ведь уже не спросишь.

И они оба взглянули на могилу Анри Пика. Ответа не было.

17

Часом позже Руш сидел в гостиной Мадлен, за чашкой карамельного чая. Как он понял, сейчас Жозефина, потрясенная предательством Марка, жила у матери, пытаясь прийти в себя, обрести хоть какое-то душевное спокойствие. Она выходила из дома лишь затем, чтобы посетить кладбище. И все же она сердилась на отца. Именно его посмертный роман стал причиной зла. Мадлен считала, что мерзкое поведение ее бывшего зятя как раз и позволит дочери окончательно «перевернуть страницу». И она была не так уж не права. Недавний пережитый кошмар положил конец многолетней печали; теперь Жозефина носила траур и по ней, и по надежде вернуть свое прошлое.

Марк забрасывал ее эсэмэсками с мольбами о прощении, с попытками объясниться: он по уши увяз в долгах, и его толкнула на это новая жена; он и сам не постигает, почему так бессовестно обошелся с ней; он тогда же действительно порвал с «той» и теперь живет воспоминаниями об их встрече; если вначале у него и были корыстные намерения, то скоро ему стало ясно, что истинное счастье – быть рядом с ней; он знает, что все испортил, но никогда не сможет отказаться от надежды на возрождение их любви; он теперь все понимает… Но было уже слишком поздно, Жозефина больше не захочет его видеть.

Сейчас она сидела в сторонке, в углу гостиной, предоставив обсуждение ситуации Рушу и матери. Мадлен несколько раз перечитала копию письма и сказала:

– Ну и что вы хотите от меня услышать?

– То, что вам угодно будет сообщить мне.

– Мой муж написал роман. Вот и все. Это была его тайна.

– Да, но письмо…

– Что «письмо»?

– Оно непреложно доказывает, что он даже не умел грамотно писать. Вы со мной не согласны?

– Ох, как же мне надоела эта история! Все прямо с ума посходили из-за какого-то романа. Вы только гляньте, до чего довели мою дочь! Это уж ни на что не похоже. Вот я сейчас возьму и позвоню издательнице.

Руш удивленно смотрел, как Мадлен встает, берет свой мобильник и, раскрыв старый обтрепанный блокнот в черной обложке, набирает номер Дельфины.

Было около восьми часов вечера; Дельфина сидела за столом вместе с Фредериком. Мадлен сразу приступила к делу:

– У меня тут один журналист, он говорит, что Анри не писал этот роман. Нашлось письмо…

– Какое письмо?

– Его письмо. Вроде бы неграмотно написанное… И верно, есть о чем задуматься, когда прочитаешь.

– Но письмо и роман – это разные вещи, – пролепетала девушка. – А кто он, этот журналист? Случайно, не Руш?

– Какая разница! Лучше скажите мне правду.

– Послушайте… правда состоит в том, что на обложке рукописи стояла фамилия вашего мужа. И договор на авторские права составлен на ваше имя. Вы же получаете свой процент с продажи книги. Вот и доказательство того, что я всегда считала автором вашего мужа.

Дельфина включила громкую связь, так что Фредерик слышал весь этот разговор. Он шепнул: «Скажи ей, пусть спросит журналиста, кого он считает настоящим автором». Мадлен повторила вопрос Рушу, и тот ответил: «Есть у меня одно предположение. Но в настоящий момент я ничего не могу утверждать с полной уверенностью. В любом случае нужно перестать приписывать роман Анри Пику». Дельфина попыталась успокоить Мадлен, заверив ее, что, пока кто-нибудь не докажет иное, автором романа будет считаться ее муж. А журналисту лучше бы держать язык за зубами, вместо того чтобы раскапывать старые письма, посланные девочке. И добавила в заключение: «Если бы кто-нибудь обнаружил список покупок, составленный Прустом, возможно, люди никогда не поверили бы, что этот человек способен написать „В поисках утраченного времени“ в семи томах». На этом доводе она пожелала Мадлен спокойной ночи и выключила телефон.

Фредерик бесшумно поаплодировал, со словами: