Начать всё сначала - Кристина Риччио

Разворачивается, уже держась за ручку.

– Я так и знала, – шепчет она. – Я знала, что это происходит. Держись подальше.

Я смотрю, как она выскальзывает за дверь.

Должно быть, я оставила Крестраж номер Девять на диване из-за всего предыдущего хаоса.

Она расскажет ему? Во что я ввязалась? Зачем я сюда приехала? Это была такая глупая идея. Мои родители даже больше не хотят, чтобы я им звонила. Мне не хочется влюбляться в парня другой девушки! Я не хочу никого расстраивать!

Я падаю на колени на кухонный пол и сжимаю голову руками.

* * *

В пятницу я пропускаю занятия и остаюсь в постели, ничего не делая. Мне не хочется писать, читать или что-то смотреть. Мне вообще ничего не хочется. Я отправляю родителям имейл с извинениями и жду их ответа. Снэпшоты их разочарования покрывают стены моего черепа изнутри, мои веки. Они никогда раньше так на меня не смотрели – словно положили все свои яйца в мою корзину, а я их раздавила. Как мне восстановить яйца?

Все выходные я избегаю попыток Бейб и Сэйры поговорить. Мне не стоит переживать по поводу случайной встречи с Эми, потому что они с Пайлотом в Париже.

Прошло уже двадцать четыре часа, а никакого ответа на мое извинение не пришло. Кажется, я ошиблась, выпросив разрешение закончить семестр. Зачем я устроила такую сцену? Нужно было просто заткнуться. Я не смогу догнать пропущенные занятия по науке, если буду проводить все свое время на стажировке.

Если этот поезд все равно сойдет с рельс, то зачем ждать до самой последней минуты, чтобы спрыгнуть?

* * *

Вечер воскресенья. Я сижу на кухне, ужинаю и ничего не делаю. Тут заходит Аттикус и садится за стол напротив меня.

– Привет, – здоровается он, и я киваю в ответ.

– Как долго ты собираешься мучать себя по этому поводу? – мягко спрашивает он. – Нужно все обсудить.

– Я не хочу это обсуждать.

Он улыбается.

– Ну, наверное, нам придется. Думаю, тебе нужно это сделать, чтобы можно было двигаться дальше. – Я вожу равиоли по своей миске.

– У нас у всех случаются семейные драмы, Шейн. Не стоит этого стыдиться. Мы твои друзья. У всех своя фигня… Мой папа не принял меня как по волшебству, когда я признался в ориентации. Все было странно очень долгое время. Он все еще не спрашивает меня о личной жизни. Семьи не идеальны. Не нужно было врать нам о своей специальности. Ты можешь говорить с нами о таких вещах.

– Сколько тебе было лет, когда ты признался родителям?

– Тринадцать.

– Вау, храбрый тринадцатилетний мальчик.

Он гордо кивает.

– Гриффиндор.

Уголок моих губ поднимается.

– Итак, моя область – медицина.

– Ага, я уже слышал, – он улыбается. – Нормально хотеть заниматься другими вещами.

Я слабо улыбаюсь Аттикусу.

– Мои родители хвастались буквально всем, что я стану доктором, как только мне исполнилось одиннадцать. Наверное, даже местные продавцы в продуктовых знают, что я стану доктором. – Я раздавливаю равиоли вилкой.

Аттикус подпирает рукой подбородок.

– Чем ты хочешь заниматься?

Я качаю головой.

– Я больше… не знаю. Я не хочу быть разочарованием. Я хотела учиться на медицинском ради мамы… то есть хочу. Я причина, по которой она не окончила медицинский университет. Она забеременела и провела свою жизнь, заботясь обо мне… Она помогала мне с домашкой по математике и наукам, сколько я себя помню.

То есть всегда, когда я чего-то не понимала, она объясняла все суперсмешным способом и сидела со мной, пока до меня не доходило. А для моего папы так важно, чтобы у меня были возможности, потому что у него их не было.

Я знаю, что он вел себя ужасно в тот день… он не всегда такой, – я кусаю губу.

Аттикус молчит.

– В детстве, если я вдруг поранилась, то он бросал все, чтобы приготовить мне шоколадный милкшейк с кусочком арбуза на стакане, мой любимый. А потом, когда я повзрослела, он начал готовить милкшейк, когда я расстраивалась. Звучит глупо, но от этого мне всегда становится лучше. Сейчас он так делает, когда я возвращаюсь домой на выходные из Йельского университета. – Потому что я всегда возвращаюсь домой грустная. Я смахиваю новую слезу, текущую по щеке. – Прости.

Аттикус поджимает губы и встречается со мной взглядом.

– Не извиняйся. Все сложно. Я понимаю. – Он замолкает, внимательно глядя на меня. – Постарайся быть менее требовательной к себе. Колледж – это вроде работы и все такое, но также он о поисках себя. Здесь, занимаясь тем, что тебе нравится, ты учишься. Полезно встряхнуться. Разве ты не провела лучшее время своей жизни за последние пару месяцев? Я точно провел.

– Ага, думаю, да, – шепчу я. Что, если родители никогда не простят меня? – Но мои родители даже не отвечают на мои письма.

– Уверен, они одумаются, Шейн. Может, они их еще даже не читали, – предполагает Аттикус.

Я достаю ноутбук, потому что уже плачу и не могу продолжать разговор. Мне очень хочется написать в Крестраже Девять, но я не могу открыть его без ощущения, что мой желудок выпадет через зад.

– Я рядом, если тебе нужна помощь, – тихо говорит Аттикус.

– Спасибо, Ат.

Он достает свой ноутбук, и мы сидим в дружеском молчании.

* * *

Я получаю ответ от мамы.

От: [email protected] кому: [email protected]

6 марта 2011