Любовные письма с Монмартра - Николя Барро

– Знаешь что, мой друг? У меня создалось впечатление, что кто-то тебя почем зря водит за нос. И даже знаю кто.

Мы с Александром сидели в кафе на улице Гренель неподалеку от «L’espace des rêveurs». Мы сидели за столиком на тротуаре, и пепельница передо мной была уже полна до краев.

После того как я, увидев у стены любовных признаний Кэролайн, повесил трубку, оборвав Александра на полуслове, он пригрозил, что порвет нашу дружбу, если я немедленно не явлюсь на встречу с ним и не объясню, что, черт подери, происходит.

Немедленно я никак не мог: надо было идти в детский сад за Артюром. Кроме того, я хотел сначала сам привести свои мысли в порядок, – впрочем, это у меня так и не получилось. И вот на следующий день я притащился на улицу Гренель, чтобы предстать перед Александром, который учинил мне допрос с пристрастием, и я все ему рассказал. Он удержался от реплик по поводу несчастных вдовцов, у которых едет крыша.

– Ну, мужик! – только и сказал он. – Ну ты даешь! – Он ухмыльнулся. – Рассказать бы это в моем клубе!

– В каком клубе? – спросил я. – В Клубе мертвых поэтов?

– Ха-ха! Я вижу, ты еще сохранил кое-какие остатки своего хваленого юмора.

Подозвав официанта, он заказал два бифштекса.

– Без возражений! – сказал мне Александр. – А это, s’il vous plaît^[62], можете унести, – добавил он официанту, протягивая ему пепельницу. – Тебе надо устроить там засаду, Жюльен, – обратился он снова ко мне. – Поймаешь ее как миленькую.

Говоря «ее», Александр имел в виду Катрин. Для него это был вопрос решенный. Она или какая-нибудь ненормальная психопатка, личность которой нам неизвестна. Но насколько это вероятно?

– Это она, Жюльен. Стопроцентно. Ведь она – прости уж за прямоту – единственная, у кого есть к тебе интерес. Больше я тут никого не вижу. – Он отпил вино из бокала, чувствуя себя вторым Шерлоком Холмсом. – Главное – понять мотив.

Я покачал головой:

– Но это совершенно не так, поверь мне.

– Заткнись, Ватсон! Почему ты ее не спросил? Сказал бы ей прямо в лицо!

– Потому что не хочу еще раз оказаться в дурацком положении. Еще чего не хватало! Я спрошу ее, зачем она забрала мои письма, а она уставится на меня круглыми глазами!

Сама мысль еще раз осрамиться перед Катрин, причем без всякой надобности, показалась мне неприятной.

– Я знаю Катрин, – продолжал я настаивать. – Она такого не сделала бы.

– Да что ты так упорно возражаешь против моей версии? У твоей соседки есть мотив, плюс она была подругой твоей жены, плюс знает твои привычки. Готов поспорить, Катрин точно знает, по каким дням ты ездишь на кладбище.

Я вспомнил встречи с Катрин на лестнице. «Что, Жюльен, едешь на Монмартр?» – как-то спросила она. А я ответил: «По пятницам я стараюсь смыться из дому, в этот день в квартире шурует Луиза».

– Есть и другие, кто это знает.

– Да ну! И кто же?

– Например, maman.

– Тоже скажешь! Не смеши меня!

– Гм… Ну и как ты себе представляешь засаду? Что я, по-твоему, должен теперь поставить на кладбище палатку и сидеть в ней?

Александр посмотрел на меня задумчиво.

– Ты мог бы для начала изменить свои привычки, – посоветовал он.

Так случилось, что на этой неделе я, не дожидаясь пятницы, собрался на кладбище в среду. Признаться, без особенной надежды что-нибудь выяснить, но Александр уговаривал так настойчиво, что я в конце концов уступил. Только для того, чтобы с чистой совестью сказать ему: принятые меры ни на шаг не продвинули меня к решению загадки.

А вышло совсем иначе.

Едва ступив на территорию кладбища, я услышал, что меня окликают.

Это была Софи. Она, как и в первую нашу встречу, сидела на стене ограды, окружающей кладбище. Я помахал ей и, сокращая дорогу, свернул с аллеи Гектора Берлиоза к памятникам.

– Что так насупился, писатель? – Софи так лихо повернулась, сидя на высокой ограде, что у меня от одного вида голова закружилась. – За сто метров видно, что ты в дурном настроении.

– Ты поосторожнее там, а то еще упадешь, – сказал я.

Господи, да у меня, кажется, и впрямь скверное настроение!

– Ну, как поживаешь? – спросил я уже другим тоном.

Я не видел Софи с тех пор, как мы встретились в кино.