Что гложет Гилберта Грейпа? - Питер Хеджес

— Вот, — кричу, — моя школа, я тут учился!

Бекки направляется к старому кирпичному зданию под зеленой железной крышей. Пускаюсь бегом, чтобы поравняться.

— Ну и развалюха, да?

— Мне нравится.

— Не может быть, чтобы ты тринадцать лет сюда бегал.

Бекки подходит к ближайшему окну и вглядывается в запыленное стекло. Многие окна разбиты, и вообще школа как была заколочена семь лет назад, как раз летом в год моего выпуска, так и стоит.

— Завтра, — говорю, — ее сожгут.

— Да, я слышала.

— Чтобы добровольная пожарная команда могла поупражняться. Представляешь?

— Самая приметная постройка во всем городе. И ее сожгут. Где справедливость? — У Бекки впервые прорезалось нечто похожее на гнев.

— Что поделаешь, мы живем в эпоху «Бургер-барнов».

— Точно подметил, Гилберт. Сколько лет этому зданию?

— Построено где-то в тысяча девятисотых.

Она переходит к другому окну.

— Моя сестра говорит, завтра тут соберется здоровенная толпа.

— Толпа?

— Да, ожидаются сотни человек. Методистская церковь организует продажу попкорна. Факел поднесет мэр города, Гэпс.

— Извращение какое-то.

— Добро пожаловать в Эндору.

Объясняю, что завтра поеду в Де-Мойн встречать сестрицу, лишь бы только не вдыхать этот дым и не слушать народное гиканье.

— Целый праздник устраивают.

Бекки заглядывает во второе окно, в третье.

— Тут, — говорю, — был пятый класс.

Она поднимает какую-то оконную раму и пытается залезть в окно.

— Что ты делаешь?

— Прощания — важная штука. Надо уметь прощаться.

— С постройкой?

В середине дня Бекки скрылась в здании моей бывшей школы — накануне ее смерти. Следую за ней — выбора не остается.

— Много лет сюда не заходил.

Влезаю в уже открытое окно. Расцарапал живот о кирпичи. В классной комнате задираю футболку и показываю Бекки ссадины: надеюсь, что она поцелует — и все заживет.

— Ничего себе, — говорит она.

— Да уж, — говорю, изображая боль.

Она отворачивается без намека на поцелуй и переспрашивает:

— Пятый класс, говоришь?

— Ага.

Бекки легонько проводит ногтями по запыленной доске. Зажимая уши, кричу:

— Прекрати!

Вижу, она смеется.

— Ничего смешного, — говорю.

Она выходит в коридор, темный и душный. Распахивает двери других классов, заглядывает в бывшую библиотеку, где Мелани со своими рыжими волосами проштамповывала всем книжки.

— Значит, здесь ты учился?

— Ага, ты осматриваешь места, где я получил все свое образование.

Она смотрит на меня в упор:

— Хочешь сказать, больше ты ничего нигде не усвоил?

— Примерно так.

Я смеюсь. А Бекки — нет.

Показываю ей, где с седьмого по двенадцатый класс был мой шкафчик.

— Нас с Лэнсом Доджем, — сообщаю, — разделяло каких-то шесть шкафчиков.

На Бекки это не производит особого впечатления.

— Лэнс, бывало, меня окликал: «Эй, Грейп. Что у тебя за контрошу? А за тест по базовым навыкам? А как?..»

Смотрю на Бекки, но она что-то выводит на пустом, пыльном футляре от какого-то кубка.

— Что пописываем?

Сделав шаг в сторону, она уступает место мне; подхожу. В пыли читается: