Оливковое дерево - Люсинда Райли

20 июля 2006 года

Уф!!!

Что случилось в этом доме за последние двадцать четыре часа? Хотел бы я, чтобы кто-нибудь сказал мне, что происходит. Потому как что-то явно происходит.

Сегодня в ресторане была папина очередь выглядеть так, будто вместо картошки по-французски – или, точнее говоря, по-кипрски – он проглотил змею, которая медленно выедает его внутренности и впрыскивает яд в кровь. Не знаю, больна ли мама, но папа выглядел сильно потрепанным.

Мама доблестно изображала «все абсолютно в порядке, дети, и наш отдых проходит просто замечательно, правда же?», что, возможно, обмануло всех остальных, но не меня.

И хотя я был счастлив, поскольку Рупс превратился в Невероятного Буку из-за Хлоиного подробного и язвительного описания обнимашек-целовашек с Типом-из-аэропорта вчера вечером (но и подумывал о самоубийстве из-за того, что она целовалась с другим), я не могу отбросить ощущение, что что-то в нашем семействе сильно разладилось.

Папа казался настолько поглощенным своими неприятностями, что даже не возмутился, что Хлоя сегодня вечером опять встречается с Типом-из-аэропорта. Или что Фред перемазался шоколадным мороженым, испачкал стол и устроил истерику, когда ему не дали еще мороженого, чтобы «рисовать» дальше.

И еще папа пил больше обычного. Кстати говоря, мама тоже, хотя обычно она почти не пьет, а тут выпила три бокала, не оставив даже осадка. А потом папа встал из-за стола, сказал, что заберет Фреда и Имми домой спать, и ушел, не сказав больше ни слова. Бросив маму, Сэди, кошмарную Джулз, Невероятного Буку и малышку Виолу.

Кстати, о Виоле. Она мне нравится. Для десяти с половиной лет она очень начитанна, пусть даже в названиях книг, которые она читает, присутствуют «плети», «объятия» и «поцелуи». Однако, надеюсь, я сумел убедить ее попробовать утолить литературный голод чтением «Джейн Эйр» – очень симпатичного томика, которой я нашел в библиотеке своей Кладовки для метел. Думаю, эта книга придется ей по душе. Она и сама беспризорная.

Я отвлекся. После ухода папы разговор стал еще более напряженным. Джулз продолжала говорить о доме, который собиралась купить, ни словом не упоминая, что ее муж вообще существует или что в настоящее время он в самоволке.

Мне, пожалуй, всегда нравился Саша. Хотя он алкоголик и довольно сильно похож на Оскара Уайлда – со всеми вытекающими, – и все и в его семье (кроме Виолы), и в нашей поднимают брови и вздыхают, когда упоминают его, словно он озорной, но избалованный малыш, нет сомнения, что он талантлив. И из-под этого делового костюма рвется на свободу чудачество.

Да поможет мне Бог, если финансы когда-нибудь станут моей судьбой. Я бы не просто подорвал Банк Англии, а разнес бы его на миллион кусков.

Впрочем, вернемся в настоящее. Мы приехали домой с пляжа, и, когда я доставал из багажника бесконечные мокрые полотенца, мимо меня с мрачным видом протопал мистер Я-все-устрою.

Он явно приходил к маме, пока нас не было. Ужасная мысль засела в глубинах моего разума, но я отказываюсь ее озвучить, даже мысленно. Тогда она станет реальностью, а этого просто не может быть.

Просто не может.

И потому вместо этого я сосредотачиваю свои немалые умственные способности на собственной проблеме: успешном спасении кролика.

Письмо наконец закончено. Я знаю, что рискую, но во всех миссиях подобного рода просто обязан присутствовать элемент риска.

Я перечитываю письмо и позволяю себе посмеяться над его ловкостью. Смесь Колетт, «Трех поросят» и Алекса Великого.

Все по-французски.

Я проверил знания Рупса незаметно для него. Он не может досчитать до cinq^[3] не запнувшись. Хлоя же, с другой стороны, наполовину француженка и говорит свободно.