Пояс неверности - Александр Егоров

Девчонка встречает меня на лестничной площадке между этажами, непосредственно под табличкой «Не курить, штраф 1500 руб.», на ней поверх спортивного костюма, в первый же день привезенного какими-то подругами, намотано клетчатое унылое одеяло зеленых тонов. Выглядит она странно даже для пациентки Первой Градской больницы.

— По какому случаю маскарад? — спрашиваю я, указывая на одеяло.

— Ззззмерззла, — чуть заикаясь на свистящих, отвечает она, — прям согреться никак не могу, уже все одежды напялила, какие бббыли…

Потом она сморкается в довольно-таки существенный обрывок бумажного полотенца и быстро говорит:

— Извините меня, пожалуйста, что я так нагло сейчас скажу и попрошу. Я просто думала, думала, и поняла, что сейчас я одна без чьей-то помощи не справлюсь. А Вы вот были такая добрая и предложили мне… Блин, я болтаю какую-то чушь. Короче, я вот хотела Вас попросить… Если не сложно, заберите меня, пожалуйста, сегодня же отсюда. Мне квартирная хозяйка звонила, что все мои вещи сложила и выставила в коридор, их надо забрать, но это можно потом… И мне надо на вокзал, да. На Казанский.

— Так, так, подожди, — я с отвращением смотрю на табличку о запрете курения и достаю сигарету. Подумаешь, ну полторы тысячи рублей, — так, давай по порядку. То есть ты хочешь сказать, что мое предложение уже обдумала?

— Да, — девчонка плотнее запахивает на себе невообразимое одеяло и прислоняется спиной к стене, крашенной в желтый. Молчит несколько минут. Потом говорит:

— Спасибо, но я так не смогу. Я ужасно ценю Ваши советы, помощь и все такое, но я прикинула, что не сумею все так тщательно проделывать по плану, и я… В общем, я не хочу Любимому никаких неприятностей устраивать, пусть он как получится… Пусть сам. Да фиг с ним. Я решила, что домой поеду. Позвонила уже сестре. У нее четверо детей, они живут в своем доме, такая изба… Туда поеду. Сестра работает на дому. Вообще она учитель, но сейчас нет. Портниха. Короче, я туда…

И тут она начинает плакать и уже с плачем говорит, что Москва застряла у нее в горле, что Москва застряла у нее в груди и в животе. От признания этого очевидного факта ей становится немного весело, она забавно хрюкает и чуть улыбается.

Я немедленно закуриваю очередную штрафоопасную сигарету. Лихорадочно соображаю.

Вот бывает ли у вас такое чувство, что какую-то акцию нужно непременно предпринять сейчас и ни минутой позже, потому что минутой позже уже все будет потеряно навсегда, и это невозможно допустить? Вы начинаете действовать, вы проделываете невозможное, хватаете отъехавший поезд за железный поручень и останавливаете состав. Господи, сколько же энергии, натуральное расщепление ядра атома, и еще вы говорите что-то безостановочно, ядро атома продолжает расщепляться, критическая масса достигнута, цепная ядерная реакция. И невозможно уже сделать ее управляемой, весь мир не умеет, вот и вы не научились пока.

Хватаю девчонку за край глупого одеяла, отыскиваю ее холодную руку.

— Ни к какой сестре ты не поедешь, — произношу уверенно своим обычным голосом взрослой женщины, руководителя и хозяйки жизни, — по крайней мере сейчас. Ты поедешь ко мне. Заберешь свои манатки от квартирной хозяйки, устрою тебя в кабинете. Ничего, там прекрасная кушетка, письменный стол и куча книг. А, еще кресло. Подлокотники с фигурами русалок. Тебе понравится…