Узник Неба - Карлос Руис Сафон

В тот же день, возникнув из пелены дождя, продолжавшего заливать пустынные улицы, у порога нашей букинистической лавки нарисовалась зловещая, покоробленная временем фигура Сальгадо. Он наблюдал за нами с непередаваемо хищным выражением на лице, освещенном огнями витрины. Его старый костюм — тот же самый, который был на нем во время первого визита, — промок до нитки. Я подошел к двери и открыл ее.

— Знатный ковчег, — сказал он.

— Зайдете?

Я придержал дверь, и Сальгадо, хромая, вошел в магазин. Он сделал несколько шагов и остановился, опираясь на трость. Фермин взирал на него из-за прилавка с опаской и подозрением. Сальгадо улыбнулся.

— Сколько лет, сколько зим, Фермин, — пропел он.

— Я думал, вы умерли, — отозвался Фермин.

— Я, впрочем, как и все остальные, считал, что и вы тоже. Так нам сказали. Будто бы вас поймали при попытке к бегству и застрелили.

— Напрасные мечты.

— Если хотите знать, я не терял надежды, что вам удалось улизнуть. Как известно, сорная трава крепка корнями…

— Я тронут вашим участием. И когда вы освободились?

— Примерно с месяц.

— Только не говорите, что вас выпустили за примерное поведение, — съязвил Фермин.

— Видимо, просто устали ждать, когда я умру. А знаете, меня амнистировали. Приказ о моем помиловании напечатан на гербовой бумаге за подписью самого Франко.

— Наверное, вы вставили его в рамку?

— Я повесил его в почетном месте — над унитазом, на случай если кончится бумага.

Сальгадо приблизился к прилавку и указал на стул, стоявший в сторонке:

— Не возражаете, если я присяду. Я еще не привык проходить больше десяти метров по прямой и быстро устаю.

— Располагайтесь, — пригласил я.

Сальгадо свалился на стул, испустив глубокий вздох, и принялся растирать колено. Фермин уставился на него, как на крысу, внезапно выскочившую из канализации.

— Я подозреваю, что, хотя все считали меня первым кандидатом на тот свет, я окажусь последним… Вы не догадываетесь, что столько лет давало мне силы жить, Фермин?

— Если бы я не знал вас так хорошо, я предположил бы, что это средиземноморская кухня и морской воздух.

Сальгадо издал смешок, в его случае звучавший как сиплый кашель астматика на пороге приступа.

— Вы не меняетесь, Фермин. Не зря вы мне так понравились. Да, были времена. Однако я совершенно не хочу утомлять вас обоих воспоминаниями о былом, особенно молодого человека. Нынешнему поколению наша жизнь неинтересна. Они увлечены чарльстоном — или как там это теперь называется. Перейдем к делу?

— Как угодно.

— Очень мило с вашей стороны, Фермин. Я уже сказал все, что хотел. Вы собираетесь вернуть мне долг? Или придется поднимать шум и устраивать скандал, который не пойдет вам на пользу?

Несколько минут Фермин сохранял невозмутимость, в результате чего установилось тягостное молчание. Сальгадо вперил в него пылающий взор и, казалось, был готов начать плеваться ядом. Фермин послал мне взгляд, значение которого я не сумел расшифровать, и подавленно вздохнул:

— Вы выиграли, Сальгадо.

Фермин достал из кармана небольшой предмет и протянул его Сальгадо. Ключ. Тот самый ключ. Глаза Сальгадо затопило ребяческое ликование. Он встал, медленно приблизился к Фермину и взял ключ своей единственной рукой, дрожа от возбуждения.

— Если вы намерены снова поместить ключик в задний проход, умоляю, пройдите в уборную, поскольку наш магазин широко известен и к нам часто заходят покупатели, — предупредил Фермин.

Сальгадо словно волшебным образом помолодел, порозовел и по-юношески расправил плечи, расплываясь в улыбке глубочайшего удовлетворения.

— Неплохая мысль. По сути, я вам обязан по гроб жизни за то, что вы хранили мое имущество все эти годы, — заявил он.

— На то и существуют друзья, — любезно отвечал Фермин. — Ступайте себе с Богом и даже не думайте сюда возвращаться ни под каким предлогом.

Сальгадо ухмыльнулся, подмигнул нам и направился к двери, мыслями пребывая уже где-то в другом месте. Прежде чем выйти на улицу, он обернулся на миг и вполне дружески помахал рукой:

— Я желаю вам удачи и долгой жизни, Фермин. И не волнуйтесь, вашей тайне ничто не угрожает.

Мы мрачно наблюдали, как он захромал прочь под дождем — старик, которого всякий встречный принял бы за издыхающего. Но я ни секунды не сомневался, что в тот момент он не чувствовал ни холодных капель дождя, падавших на лицо, ни груза прошлых лет, проведенных в муках заточения и омытых кровью. Я поглядел на Фермина, как будто приросшего к полу, бледного и сконфуженного видом бывшего сокамерника.

— И мы дадим ему просто так уйти? — спросил я.

— Есть идея?