Девушка с Рублевки - Наталья Баклина

– Они у меня уже начались, – улыбнулась я.

Знала бы ты, Оленька, как меня колбасит в последнее время от всяких перемен!

– Стоп, снято! Ну, Лариса, вы даете. Восемнадцатый выпуск снимаю, впервые вижу, чтобы такое превращение случилось, – сказал Вадик. – Вас, кстати, камера любит, из вас могла бы получиться телезвезда не хуже некоторых...

– Вадик, не увлекайся, – оборвала оператора Крестовская. – Ты пока еще не продюсер нашего канала. Лариса, спасибо вам за участие в программе, забирайте ваши вещи, об эфире я вам сообщу.

– Что это с ней? – спросила я у Кати, которая помогала мне за ширмой упаковывать обувь и одежду в два больших фирменных пакета.

– Да звезданулась, у нее это случается. Не любит, когда рядом с ней других женщин хвалят.

– А зачем же тогда передачу взялась делать по превращению теток в бабочек?

– А такая бабочка, как ты, у нее впервые вылупилась. Вот и заревновала. Слушай, а ты раньше уже снималась?

– Нет, впервые попробовала.

– Тогда ты молодец. Совершенно камеры не боишься.

– А чего тут бояться? Я когда в Челябинске презентацию продукта проводила, перед целыми залами выступала – отучилась бояться.

– Презентацию продукта? Ты бренд-менеджером работаешь?

– Нет, я личный помощник главного редактора журнала «Новый фактор».

– Что-то не слышала про такой. Ну, не важно. Могу представить, как охренеет твой шеф, когда ты в понедельник в таком виде на работу явишься! Слушай, а хочешь чаю?

– Хочу. Я вообще съела бы что-нибудь, с одиннадцати утра бегаю.

– Тогда пошли ко мне в редакторскую, у нас там пирожки есть с капустой.

Тут нас прервал звонок мобильника. Я посмотрела на номер. Аленка.

– Лариска, привет! Как все прошло, нормально?

– Более чем. Из меня такая красотка вылупилась, что твоя Крестовская заревновала.

– Не может быть! Краше Ольки, что ли, получилась?

– Не знаю. Но эффект потрясающий, минут десять к своему новому лицу привыкала.

– Лариска, я заинтригована. Ты сейчас где?

– В студии, на Зубовском.

– Сиди там, никуда не уходи. Я за тобой заеду. Красоту нужно являть миру, поэтому мы сегодня идем на презентацию. Готовься к приятному вечеру.

– Какому вечеру? – не поняла я. – Алена, алло!

Но так уже отключилась.

– Приятельница звонила, что-то задумала. Слушай, – обратилась я к Кате, – а не очень будет вызывающе, если я в люди в этом платье пойду? – показала я на свой балахон.

– Нет, конечно! Ты в нем шикарно выглядишь. Я на твоем месте его вообще не снимала бы!

Аленка заехала за мной минут через сорок. Я успела и пару пирожков с чаем слопать и по студии пройтись.

Экскурсию мне устроил осветитель Сергей. Было забавно, и не только потому, что я впервые бродила по «телезакулисью»: на меня странно реагировали мужчины. Как-то замолкали, подбирались, а потом начинали суетиться. Так что когда я, уходя, прошла через охрану и охранник, втянув пузо, засиял улыбкой и предложил заходить к ним почаще, я уже приняла это как должное.

– Ну ни фига себе! – присвистнула Аленка, когда я постучала в окно ее машины. – Я ведь видела, как ты из дверей вышла, но узнала только сейчас! Лариска, ты должна Ольке коньяк поставить. В честь дня рождения.

– Ой, а у нее сегодня день рождения? – огорчилась я, садясь в салон и с непривычки цепляясь каблуками за порожек. – Надо же, не знала, не поздравила!

– Да это у тебя сегодня день рождения! Нет, я видела, что если с тобой поработать, может стоящее получиться, но чтобы такое перевоплощение! Могу представить, как удивится Пенкин.

– Могу представить, как удивится его мама, – вспомнила я. – Она хотела, чтобы я сегодня пришла к ней окна мыть.

– Еще не поздно, – хитро покосилась на меня Аленка. – Хочешь, отвезу?

– Нет уж, у меня сегодня день рождения, сама сказала. Вези меня на свою презентацию. Что презентуют, кстати?

– Увидишь. Это сюрприз.

О том, куда меня везет, Аленка молчала всю дорогу, загадочно улыбаясь. Она, кажется, принарядилась. Понять было трудно, она и так всегда одевается очень ярко. Но сегодня ее голову украшали затейливо подколотые локоны, и помада на губах мерцала новым перламутровым блеском.

– А знаешь, что я вчера сделала? Вместо Пенкина статью написала. И своими тунисскими снимками проиллюстрировала.

– Как это? – взглянула на меня Аленка.

– Витька в больнице какую-то фигню про Тунис написал, скука смертная. Хотя что можно требовать от больного человека! Я набирала эту чушь, набирала, а потом не выдержала и все переписала по-своему. И он сказал, что в таком виде ему статья нравится, пусть будет.

– Слушай, я что-то в толк не возьму. «Приезжайте, люди, в Африку гулять» ты написала?

– Ну да. А ты откуда знаешь, журнал же еще не вышел?

– Мне Виктор сегодня макет показывал, я к нему в больницу заходила. Попросила дописать в конце, что материал подготовлен при содействии нашей компании. Слушай, я ему за эту статью столько комплиментов наговорила... Но ведь там его подпись стоит!

– Ага, я его подпись оставила. Старался же человек, писал, зачем больного расстраивать. Тем более что он настоящий журналист. А на меня минутное вдохновение нашло. Хватит и того, что моя фамилия под фотографиями стоит.

– Слушай, Лариска, ты в него влюбилась? – спросила Аленка почему-то охрипшим голосом.

– Я? Нет. Но раз я за него замуж выхожу, наверное, должна ему помогать, поддерживать.

– Все-таки выходишь? Ты твердо решила?

– Аленушка, ты знаешь, да. Кажется, это самый подходящий для меня вариант.

– Ну и дура! Выходи, приехали.

Мы вышли из машины. На противоположной стороне из-за чугунной узорчатой ограды какого-то парка гремела музыка.

– Аленка, что это?

– Сад «Эрмитаж». Здесь сегодня «Премиум-банк» устраивает в театре прием для держателей карт «Премиум-голд». То есть для миллионеров.

– А у тебя есть карта «Премиум-голд»?

– Нет. Мы с тобой пройдем как пресса. Я нас аккредитовала от журнала «Новый фактор».

Возле входа в сад образовалась небольшая давка. Двое парней – эдакие шкафы, затянутые в черные костюмы и белеющие манжетами и воротничками – проверяли пригласительные и осаживали стайку желающих пройти «на халяву».

– Послушайте, почему вы нас не пускаете? – возмущалась тощая девица с прической из взъерошенных разноцветных прядей. – Я представитель прессы, газета «Вечерняя Москва», моя фамилия Сидорова, посмотрите в ваших списках.