Девушка с Рублевки - Наталья Баклина

Я поднялась по лестнице наверх, решив поискать какую-нибудь еду. Еда нашлась на самом последнем уровне – официанты накрывали к фуршету стол. Желудок свело судорогой, и я метнулась к столу за добычей.

– Извините, пожалуйста, но фуршет начнется после концерта, – заступил мне дорогу официант.

– Молодой человек, я сейчас упаду от голода. Прямо возле стола, – пообещала я.

И схватила чайную ложку с салатом. По крайней мере выглядело это именно так: чайная ложка опиралась на гнутую ручку, а на ней горкой высился салатик. На один глоток. Что-то с семгой и свежим огурцом. Да, пока я таким наемся, все ложки придется облизать. А есть у них что-нибудь посущественнее? Например, вот это – я взяла прозрачный бокал, заполненный каким-то салатом. Смесь из креветок, яиц и еще чего-то, неопознанного. К нему прихватила бутерброд с копченым мясом – ну и мастера-минималисты, так тонко настрогали, на просвет можно посмотреть! Официант нервничал, наблюдая за моим бесчинством, и я решила его не волновать – отошла закусывать в сторонку.

Я открыла дверь, и меня снова накрыла лавина звуков. Оказывается, я обогнула зрительный зал и вошла в боковую ложу, темную и совершенно пустую. Внизу Дайана пела знакомый всем шлягер. Она успела переодеться в другое, менее стесняющее ее платье и теперь свободно двигалась по сцене.

Я села в темном углу за занавеской и стала расправляться с едой. Вкусно! Но мало. Хотя на ночь есть вредно, заморила червяка, и хватит. Или пойти стянуть добавки?

Но тут в ложу кто-то вошел, и я притихла, чтобы меня не застукали. Почему-то мне показалось чрезвычайно глупым вот так попасться: за не совсем легальным фуршетом. Мужчина бесшумно прошел и сел на ряд впереди меня так, чтобы видеть сцену, но чтобы его не было видно из зала. Я его узнала – тот самый спутник модельки с капризным лицом, бывший Аленкин Петька. Кажется, он меня не заметил и думает, что он тут один. Надо как-то подать ему сигнал, что я тоже здесь, а то неудобно получается.

Подать сигнал не успела. Мужчина снял пиджак, повесил его на спинку стула и вдруг растянулся на стульях, закинув руки за голову. Господи, и что мне теперь делать? Как к выходу пробираться? Поставлю человека в неловкое положение. Устал, наверное, решил расслабиться. Я случайно оперлась на стул и сбила с него бокал из-под салата. Тот упал с глухим звуком на устилавший ложу ковер, а я замерла. Может, не услышит? Музыка вон как гремит! Но тут музыка затихла и зал грянул овацией.

– Кто здесь? – лениво спросил мужчина.

Он ничуть не испугался и даже не переменил позы.

– Уже никого. Извините, что я вам помешала, сейчас уйду.

Я встала, подняла бокал и, пробравшись позади стульев, на которых он лежал, проскользнула к выходу. Вышла, поставила бокал на столик с закусками – официант поспешил убрать безобразие – и отошла к окну. За окном в темноте догорали факелы, бросая мерцающие пятна света на красную ковровую дорожку. Мне почему-то стало грустно. Я вдруг почувствовала, что очень устала. И хочу домой. Надо предупредить Аленку, что уезжаю. А пакеты с барахлом я у нее потом заберу.

– Простите, я, кажется, вел себя по-свински. – За спиной стоял Петр.

– Нет, ничего страшного. Я понимаю, вы устали. Да и сама мечтаю прилечь. Что-то сегодняшний день меня совершенно вымотал.

– И меня. А я вас узнал, вы сюда пришли с Аленой. Меня Петром зовут.

– Лариса. – Я протянула ему руку.

Зря я это сделала. Господи, зачем?

– Ла-ри-са.

Он покатал мое имя, словно камешек во рту. Потом слегка пожал мне пальцы, и от тепла его руки меня словно током ударило. Однако!

– Рад знакомству. Хотите чего-нибудь выпить, Лариса?

– Я хочу чего-нибудь съесть, а официанты от стола отгоняют.

– Отгоняют? Почему?

– Боятся, что остальным не достанется, – улыбнулась я.

– Подождите, только не уходите.

Петр исчез и через несколько минут появился с тарелками, полными закусок.

– Вот, – сказал он, ставя все на подоконник, – налетайте.

Я выбрала рулетик из ветчины, начиненный сыром и увенчанный черной маслинкой. Все это великолепие держалось на шпажке, пронзавшей конструкцию.

– Вы уговорили официантов?

– Я их обездвижил. Вам сок принести? Или вина?

– Лучше сок, апельсиновый.

Он кивнул и исчез, а я стянула со шпажки другую закуску, что-то из белого пресного сыра и крошечного помидора. Как же приятно, когда за тобой мужчина ухаживает! Интересно, а куда он дел свою спутницу?

– Прошу! – Мой новый знакомый вернулся с двумя бокалами сока.

– Петр, а где ваша спутница? Высокая красивая девушка, которой вы помогали раздеваться?

– Нэлли? А, она в полном порядке, концерт смотрит. – Он взглянул на часы. – Я совсем забыл, через пятнадцать минут концерт закончится, здесь станет тесно и шумно. Будут ходить всякие нетрезвые личности, шуметь, греметь, приставать к хорошеньким женщинам. Вы остаетесь?

– Нет! Я очень устала и еду домой!

– А где у вас дом?

– На Рублевском шоссе.

– Соседи, значит. Вы на машине?

– Нет, меня Алена привезла.

– Алена... Знаете, вы не похожи на девушек, с которыми дружит Алена.

– А на кого я похожа?

– Если честно, на мою маму.

– Вот спасибо! Я такая пожилая?

– Да я не в том смысле! Вы похожи на мою маму, какой она была в молодости, правда. Слушайте, насколько я знаю Алену, она будет тусоваться до последнего. Хотите, я вас подвезу?

– Хочу, – честно ответила я.

– Тогда пойдемте.

Петр перехватил у гардеробщицы плащ и подал мне, помогая одеться. Мы прошли немного пешком, огибая ограду, к ряду припаркованных под фонарями машин. Интересно, какая из них его? Я почти ничего не понимала в марках и загадала на внешний вид. Если вон та, черная, зверского вида, то этот Петя – нехороший человек. А если вон та, серебристая, то он...

– Лариса, нам сюда.

Он подошел к машине цвета темно-зеленого бутылочного стекла. Открыл мне дверцы, я скользнула на переднее сиденье.

И замерла.

Над лобовым стеклом на тонкой серебристой цепочке висела моя бабочка. Та самая! Та самая, что я купила в Тунисе и так досадно обронила ночью на пляже, прощаясь с тем незнакомцем. Так мне что, не померещилось? Я закрыла глаза. Когда Петр заговорил, мне показался тот же голос, что и в ночи на пляже. Но не может быть этот лысоватый крепыш тем самым человеком! Просто не имеет права! Я закрыла глаза, вспоминая, как все было.

– Лариса, вам плохо? – прозвучал его голос.