Стоя под радугой - Фэнни Флэгг

Как выяснилось, кафетерий «Три поросенка» принес городу не только вкусную еду, но и романтику. У его владельцев из Сент-Луиса была дочь, учившаяся в шестом классе вместе с Бобби. Итальянский отец и мать-гречанка произвели на свет темноглазую красавицу с оливковой кожей, звали ее Клодия Альбетта, и по ее вине все мальчишки разом поглупели. Горожане в основном имели шведские, норвежские и ирландские корни, и она казалась им экзотическим созданием, Ивонн Де Карло и Дороти Ламур[20]в одном лице. К февралю крыша съехала и у Бобби. Нетрудно было догадаться: он здорово изменился. Во-первых, жестоко намасливал волосы, во-вторых, положил под пятку новенький, блестящий десятицентовик.

Когда Дороти вернулась из магазина, она с удивлением увидела, что Бобби до сих пор сидит за столом в кухне, перебирая кучу валентинок, купленных за 10 центов в магазине.

– Еще не выбрал?

– Нет, – сказал он, отталкивая открытки. – Надписи все дурацкие. А мне нужно хорошую.

– Можно узнать, кому предназначается твоя валентинка, или это секрет?

– Клодии Альбетте. – Но быстро добавил: – Это не моя идея, это миссис Хендерсон заставила нас выбрать имя из шляпы – хотела убедиться, что все девочки в классе получат поздравление.

– Надо же, какое везение, что тебе досталась девочка, которая тебе нравится.

– Мне не досталась, – признался Бобби. – Я отдал за нее Монро бойскаутский нож и индийский браслет. Ему она тоже типа нравится.

– А-а, понятно. – Мама села рядом. – Ну, у тебя здесь немаленький выбор. – Она просмотрела открытки и взяла одну в руки. – Вот котенок с целой корзинкой сердечек, довольно симпатичный, да?

Бобби пригляделся:

– Хотелось бы чего-нибудь посерьезней.

– Ну что ж… – Перебрав карточки, взяла одну с купидоном, поглядела на нее и положила назад: – Нет, это тебе не нужно. Чего-то среднего бы, между взрослой валентинкой и детской. Не глупую… но и не слишком сентиментальную. – Дороти выбрала еще одну. – Так… поглядим… Нет, тоже не твой случай. Ладно, вот эта. Смотри, обычное сердце и простая по смыслу надпись. «Ты моя идеальная валентинка. Будь моей».

Бобби забрал открытку у матери:

– Ты правда думаешь, эта хорошая?

– Да, со вкусом, но просто и понятно.

– Уверена?

– Абсолютно.

Довольный Бобби взял ручку и черканул внизу: «Угадай кто». Мать взглянула на подпись.

– Ты хочешь сказать, что после всех мучений даже не подпишешься?

Бобби испугался:

– Я не хочу, чтоб она знала, что это от меня! К тому же мы и не должны подписывать.

– Ну можно же хотя бы намекнуть, а? Это же нормально?

– Каким образом намекнуть?

– Не знаю. Ну хоть крошечную подсказку подкинуть.

– Например?

– Ну, ты мог бы сказать: «От тайного почитателя, мальчика с каштановыми волосами».

– Фу, мам, это глупо.

– Ничего не глупо. Ну представь, если бы ты нравился девочке, а она бы скрывала это. И ты б не догадывался. Нельзя упускать шанс в любви. Придется тебе набраться храбрости.

– А вдруг ее вырвет или еще чего?

– Ой, господи ты боже мой, Бобби, поверить не могу, такой смелый мальчишка – и вдруг заделался стыдливым трусишкой. Что с тобой?

Бобби долго сидел и думал, потом, собрав всю волю в кулак, отбросил опасения и пошел даже дальше, чем советовала мама: «От мальчика в третьем ряду с каштановыми волосами и карими глазами».

На следующее утро Дороти говорила радиослушателям:

– Если стоите, лучше сядьте, потому что я не думала, что доживу до того дня, когда Бобби Смит встанет поутру и сам причешется, без напоминания. Великая вещь – любовь… По опыту знаю. Я столько лет ждала, что в саду мне приладят «качели для влюбленных». Столько раз говорила Доку: «Правда, это местечко под раскидистой яблоней прямо просит, чтобы сюда повесили качели, чтобы мы могли сесть, смотреть на поля и любоваться заходящим солнцем?» И вот вчера после передачи выглядываю в окно – и что я вижу? Гленн и Мак Уоррен вешают-таки качели! Гленн говорит: «Док прислал нас поздравить тебя с Днем святого Валентина». Можете поверить? Так что пусть не думает молодежь, что у нее монопольные права на любовь. – Мама Смит сыграла мотив песни «Не сиди под яблоней ни с кем кроме меня», и Соседка Дороти захохотала: – Все верно, Мама Смит. Пусть не вздумает ни с кем кроме меня сидеть ни под яблоней, ни под каким другим растением, а то я ему покажу. Слышишь, Док?

Бобби весь день ерзал за партой, ждал, когда начнут поздравлять, и наконец мисс Хендерсон принесла печенье и принялась раздавать валентинки. Когда она назвала имя Клодии Альбетты, Бобби сделал вид, что оглядывает класс, но смотрел на нее. Вот она открывает конверт. Вот обернулась, и улыбнулась, и премило махнула рукой.

Бобби улыбнулся и помахал в ответ, но она не на него смотрела. Она улыбалась мальчику, который сидел через три парты от него, мальчику, у которого – Бобби совсем забыл! – тоже были карие глаза и каштановые волосы. Черт!

Когда он вернулся, Дороти встретила его у двери.

– Ну? – спросила она.

– Говорил же, глупая идея. Теперь ей нравится Юджин Уотли.

– Ой, батюшки, – сказала Дороти.

Когда вечером на обед заехал их друг мистер Чарли Фаулер, инспектор домашней птицы, он спросил, как дела у Анны Ли и как поживает юный Роберт.

Дороти покачала головой.

– Боюсь, у юного Роберта любовные проблемы в связи с небольшой ошибкой в идентификации личности.

Клодия Альбетта не единственная в этом году совершила такую ошибку. Бетти Рэй нашла неподписанную валентинку, подсунутую утром под ее дверь, а потом увидела Бобби в кухне и решила, что это его рук дело. Бобби удивился – чего это она его целует ни с того ни с сего?