Мужчина, женщина, ребенок - Эрик Сигал

Говорить было больше не о чем. Тремя днями позже Боб купил билет на самолет. Прощание было сдержанным. Шила и девочки стояли на крыльце, пока машина не скрылась из виду. Никто не плакал. И все же у каждой было такое ощущение, что остальные когда-то заплачут.

Боб хотел, чтобы поездка в Логан длилась вечно. Ему хотелось так много сказать мальчику. Прояснить свои чувства, закрепить с ним отношения, выразить свою любовь, но во все время поездки почти ни слова не было сказано.

Мужчина припарковался и достал из багажника зеленый чемодан. Жан-Клод нес свой красный пакет. Мальчик зарегистрировался на рейс 810 и сдал чемодан для пересылки через Париж в Монпелье. Боб прошел с ним до выхода. Было только половина седьмого. У них еще было время. Еще не стемнело, но в преддверии ночного мрака в аэропорту уже зажигались огни.

Огромный «Боинг-747», как дружелюбный слон, припал к земле в ожидании пассажиров. В зале вылетов было тихо, время от времени объявляли очередной рейс. Не его рейс. Женский голос, объявлявший рейсы, был лишен каких-либо эмоций.

Отец и сын сидели рядом в белых пластиковых креслах.

– У тебя достаточно с собой чтения, Жан-Клод?

– У меня есть мои книги.

– Ну да, конечно. Удачи тебе на экзаменах. Ты… волнуешься?

– Немного.

– Обязательно напиши и дай мне знать, как все пройдет. И мы будем поддерживать контакт…

Мальчик немного поколебался.

– Да, – сказал он.

– «Ти-Уай-Эй» объявляет прямой рейс 810 на Париж. Пассажиров просят пройти к выходу 17.

Они встали и молча пошли к выходу. Но у Боба было еще нечто важное ему сказать.

– Мм-м… если захочешь, ты бы мог приехать к нам на следующее лето. Или даже на Рождество. Я хочу сказать, когда захочешь.

– Спасибо, – сказал мальчик.

– Так, может быть, ты приедешь на следующее лето?

– Может быть.

Может быть, да, а может быть, и нет, подумал Боб. Скорее всего, нет.

Отбиравшая билеты женщина сделала им знак подойти.

– Мне надо идти, Боб, – сказал мальчик.

Нет, пожалуйста, не надо, думал Боб. Пока еще нет.

Жан-Клод протянул ему руку и, как бы готовясь к ожидавшей его на другой стороне жизни, произнес по-французски прощальные слова:

– Au revoir, Papa.

«До свидания, папа». Боб не мог дольше сдерживаться. Он подхватил мальчика на руки и прижал к себе. У своей груди он чувствовал частое дыхание сына. Они молчали. Боб жаждал сказать «я люблю тебя», но боялся, что потеряет самообладание. Он просто держал своего сына в объятиях, желая никогда его не отпускать.

Где-то на периферии его сознания до него донеслось, что двери закрываются.

Он отпустил мальчика и последний раз взглянул на него.

– Иди, – прошептал мужчина хрипло, не в состоянии больше ничего сказать. Горло у него сжалось.

Мальчик на долю секунды поднял на него глаза, а потом, не сказав ни слова, пошел к выходу.

Боб видел, как он отдал стюардессе свой билет и как она оторвала от него листок. Он проследил взглядом, как мальчик, держась очень прямо, с красным пакетом в руке, прошел в самолет. И исчез.

Двери закрылись.

Через несколько минут белый лайнер медленно развернулся и направился в сгущающейся темноте на взлетную полосу.

Боб долго стоял на месте.

Наконец, он повернулся и медленно пошел по опустевшему коридору.

«Я люблю тебя, Жан-Клод. Пожалуйста, не забывай меня».