Мужчина, женщина, ребенок - Эрик Сигал

На повороте на Пиллгрим Спринг Роуд его занесло. К счастью, мужчина угодил в густую грязь и почти мгновенно снова овладел ситуацией.

Боб взглянул на мальчика. Жан-Клод даже не заметил, что чуть было не произошла катастрофа. Ребенок ничего не замечал и не чувствовал, кроме боли в животе.

Перед домом Боб резко затормозил. Дождь хлестал по ветровому стеклу. Мужчина вздохнул с облегчением: они добрались целыми и невредимыми.

Боб снова взглянул на мальчика. Глаза были закрыты, головой он прислонился к дверце.

– Мы приехали, Жан-Клод, – прошептал мужчина, гладя волосы ребенка. – Теперь все будет в порядке.

Мальчик не реагировал.

– Ты как? Ничего? – спросил Боб.

Мальчик кивнул.

– Ты можешь идти, или мне тебя понести?

– Я могу идти, – отвечал медленно Жан-Клод.

– Хорошо. Тогда я считаю до трех, каждый вылезает со своей стороны. И мы бежим к дому. Понятно?

– Понятно.

Боб посчитал до трех и вылез под дождь. Оглянувшись, он увидел, что дверца со стороны Жан-Клода открыта, и бросился под крышу к крыльцу.

Шила одна ждала в гостиной. Хотя с тех пор, как они виделись в последний раз, прошло немногим больше суток, из-за взаимной неловкости казалось, что прошли годы. Она смотрела на мужа, пропитанного дождем и раскаянием.

– Ты в порядке? – спросила женщина.

– Да. А ты?

– Выживаю, – отвечала она.

– Где девочки?

– Я отправила их к себе. Не думаю, что сейчас подходящее время для конфронтации.

Шила смотрела куда-то через его плечо.

– Что не так? – спросил Боб.

– Где Жан-Клод?

– Он… – Боб обернулся. Мальчика нигде не было видно. – Боб повернулся к Шиле. – Может быть, он боится войти.

– Приведи его, – попросила женщина.

В темноте бури Боб ничего не различал. Потом вспышка молнии на мгновение осветила дорогу.

Мальчик лежал вниз лицом в нескольких шагах от машины. Дождь хлестал по его неподвижному телу.

– Боже мой! – ахнул Боб, бросился к мальчику и перевернул его.

– Жан-Клод без сознания! – крикнул Боб стоявшей на крыльце Шиле.

– Неси его в дом, я вызову врача.

– Нет – дело плохо. Я повезу его прямо в больницу.

В одно мгновение Шила оказалась рядом с ним под проливным дождем и глядела на ребенка. Боб его поднял, а она пощупала мальчику лоб.

– Он прямо-таки горит! – Шила открыла дверцу, и Боб осторожно положил сына на сиденье.

– Я поеду с тобой.

– Нет, иди в дом и позвони в больницу, чтобы их предупредить.

– Ты уверен?

– Иди, Шила, прошу тебя. – Боб был почти в истерике. Женщина кивнула и побежала к дому.

Из окна второго этажа две пары глаз следили за тем, как машина выехала со двора на дорогу. Джессика и Пола думали о том, что новая катастрофа вторглась в их жизнь.

Боб мчался в Хайаннис, не помня себя. Мальчик молчал. Дыхание его было коротким и частым. Лоб начал остывать. Когда он временами приходил в себя, то бормотал одно-единственное слово: Maman.

В приемном отделении был сумасшедший дом. В бурю на дорогах, где было полно возвращающихся домой отдыхающих, произошло больше несчастных случаев, чем это предусматривалось статистикой, но когда вошел Боб, держа на руках Жан-Клода, ему навстречу выбежал молодой озабоченный интерн.

– Несите его прямо в смотровую, – распорядился он.

Боб наблюдал за тем, как интерн проверил у Жан-Клода пульс и тут же начал пальпировать ему живот. Боб услышал, как он пробормотал: «О, дело дрянь». Ничего себе, диагноз, подумал Боб. Этот парень, должно быть, студент или что-то в этом роде. Мне нужен настоящий врач. Молодой человек приказал крутившейся около сестре:

– Поставьте ребенку немедленно капельницу, два грамма ампициллина и шестьдесят миллиграмм гентамицина. Приготовьте назогастральный зонд, и пусть кто-нибудь срочно найдет Джона Шелтона.

Сестра выбежала. Интерн достал термометр изо рта Жан-Клода и снова что-то буркнул себе под нос.

– Что с ним? – нетерпеливо спросил Боб.

– Давайте выйдем, сэр.

– Я сейчас вернусь, – сказал Боб Жан-Клоду, касаясь его ледяной щеки. – Ничего не бойся. – Мальчик слегка кивнул. Он выглядел до смерти испуганным.

– Итак, что? – спросил Боб, как только они вышли.

– Перитонит, – отвечал интерн. – Вся полость заполнена гнойной жидкостью.

– Что это значит, черт возьми?

– Лопнувший аппендикс. У него температура сорок с половиной. Необходимо оперировать как можно скорее. Мы послали за нашим лучшим хирургом. Мы думаем, что он в море на своей яхте…

– Есть здесь сейчас кто-нибудь? – спросил Боб, молясь, чтобы нашелся кто-то более компетентный, чем этот нервный молодой человек.

– Доктор Кит уже занят с больным. Тяжелая авария. К тому же он хирург-ортопед. Самое лучшее дождаться доктора Шелтона.

– А что мы делает тем временем?

– У него сильное обезвоживание. Я назначил ему внутривенное вливание. И большую дозу антибиотиков.

– А можем мы сделать что-то еще, пока мы ждем этого специалиста?

– Мы могли бы держаться поспокойнее, – подчеркнуто заметил интерн. – Может быть, вы бы его пока зарегистрировали…

– Да, – сказал Боб. – Хорошо. Спасибо. Извините.

– Имя и фамилия пациента? – спросила регистраторша.

Боб медленно назвал его по буквам.

– Адрес? – мужчина дал свой адрес.

– Род занятий?

– Ребенок, – саркастически отвечал Боб и назвал возраст мальчика.

– Вероисповедание? – Боб не знал. У регистраторши был недовольный вид.

– Никакого.

Вид у нее сделался еще более недовольным.

– Католик, я полагаю.

Этот ответ, казалось, удовлетворил женщину.

Менее удовлетворительным был тот факт, что не было никакой страховки. На предложение Боба заплатить посмотрели косо.

– Мистер Беквит, – раздался голос из коридора. – Хорошая новость!

Это был интерн, потный и запыхавшийся.

– Какая? – спросил Боб.

– Доктор Шелтон дома из-за непогоды. Он только что приехал.

– Прекрасно, – сказал Боб, и оба выбежали в коридор.

У доктора Шелтона волосы были с проседью, и выглядел он, слава богу, опытнее и спокойнее. Манера его была, на самом деле, какая-то слишком спокойная.