В поисках Одри - Софи Кинселла

ЛИНУС (Фрэнку):

Извини.

Он неловко смотрит в камеру.

ЛИНУС:

Извини.

Большими шагами в комнату входит МАМА с вытянутым лицом, она возбуждена, глаза горят.

МАМА:

Фрэнк, мы просматриваем ее вещи, мне надо знать…

Увидев Линуса, она замирает и очень враждебно смотрит на него.

МАМА:

Ты. Что ты здесь делаешь?

Линуса такая агрессия шокирует.

ЛИНУС:

Я? Я просто… хотел Одри увидеть. Я и не знал, что она пропала, я только что получил ее сообщение.

МАМА:

Какое сообщение?

Линус колеблется, затем протягивает ей телефон. Мама смотрит, еще больше взвинчиваясь.

МАМА (Линусу):

Значит, ты тоже знал о встрече с Лоутонами. Это ты придумал?

ЛИНУС:

Нет!

МАМА:

Но ты, по всей видимости, давал ей всякие «безумные задания».

Она постукивает по телефону.

МАМА:

Вот она просит тебя придумать новое «безумное задание».

ЛИНУС (встревоженно):

Мои были не настолько безумные. Просто заговорить с кем-нибудь в «Старбаксе» и типа того.

Мама его как будто и не слышит.

МАМА:

Линус, уйти из дома среди ночи – это одно из твоих «безумных заданий»?

ЛИНУС:

Нет! Как вы вообще можете…

(Обращается к Фрэнку.)

Разве я бы такое сделал?

ФРЭНК:

Мам, ты теряешь рассудок.

Мама накидывается на Линуса.

МАМА:

Я знаю лишь то, что до встречи с тобой у нее все шло ровно. А теперь она пропала.

ЛИНУС:

Это вообще несправедливо.

Он еле сдерживается.

ЛИНУС:

Ужасно несправедливо. Я пойду. Дайте знать, если чем смогу помочь.

Когда Линус уходит, Фрэнк срывается на мать.

ФРЭНК:

Как ты можешь Линуса обвинять? Уж кого-кого. Сумасшедший дом.

Мама вдруг показывает всю свою боль.

МАМА:

Фрэнк, она пропала! Ты что, не понимаешь – пропала. Я должна испробовать все, учесть все возможности, все варианты…

Она резко смолкает – потому что появляется ПАПА с мобильником, он еле дышит.

ПАПА:

Ее нашли. В парке. Спящую. И увезли.

Что странно, в ту ночь я потеряла солнечные очки и заметила это не я сама, а папа.

– Одри! Ты без очков!

И правда. Глаза без защиты. После стольких месяцев. А я без папиной помощи и не заметила.

Мы в это время сидели в приемной в полиции, и милая женщина-полицейский, Шинеад, поняла все неправильно и подумала, что мы жалуемся на потерю солнечных очков у них в отделении. Нам даже не сразу удалось объяснить, что они нам не нужны.

И это правда. Мне и без них хорошо. Мир стал светлее, хотя я не знаю, из-за чего – из-за того, что я перестала носить очки или потому, что снова стала пить лекарства. Это на время. Доктор Сара прочла мне длиннющую лекцию о том, насколько опасно прекращать принимать их без наблюдения врача и что это может вызывать головокружение (да), учащенное сердцебиение (да) и кучу других симптомов, и заставила меня пообещать, что я больше так не буду. И я пообещала.

От того, что она мне назначила сейчас, меня вырубило, я в эти последние два дня много спала, но все заходили ко мне проведать – почти постоянно. Наверное, чтобы убедиться, что я больше никуда не делась.

Папа рассказал, что пишет новую песню, Фрэнк показывал кучу роликов на Ютюбе, в которых кто-нибудь ловко что-нибудь нарезает (этим он меня начал уже доставать), а Феликс поведал, что он в саду отрезал волосы своему другу Бену, и тот расплакался. Папа эту историю подтвердил, хотя, по словам Феликса, Бен «плакал от счастья».

Но чаще всех заходила мама. Сегодня после обеда она села на мою кровать, и мы смотрели «Маленьких женщин»[13]– этот фильм для просмотра с мамой в кровати подходит идеально, хотя и было странновато. (Старый, с Элизабет Тейлор, если хотите знать.)

Я об этом хотела сказать лишь позже, когда встану, но оно как-то само вырвалось:

– Мам, давай не будем в суд подавать, а? На школу, я тебя прошу. Я хочу, чтобы ты остановилась. Хочу…

Я умолкла. Я уже три раза повторила, так что она, вероятно, услышала.

– Да, – осторожно сказала мама, – но это серьезное дело, Одри, такое решение с ходу принимать нельзя…

– Ты говорила, что деньги тебя не интересуют. Так зачем ты это делаешь? Чтобы они страдали? Чтобы поняли? Сгорали от стыда? Этого не будет.

– Одри, милая…

– Не будет этого. Я уже поняла. Они не извинятся, не устыдятся, не наступит никакого большого удовлетворения, нам же будет только хуже. Мам, это просто ужасно, мы тратим столько денег и нервов. И проиграем в любом случае.

Затем под наше молчание Джо не приняла предложение руки и сердца от Лори – а каждый раз, когда мы смотрим это кино, мне хочется, чтобы она сказала «да».

– Не знаю, – после долгой паузы продолжила мама. – Мне надо поговорить с отцом. Может, обсудим это все втроем.

– Да, хорошо. – Я расслабилась.

Еще какое-то время мы смотрели молча. А потом снова заговорила мама, словно перерыва и не было.

– Доктор Сара мне рассказала, почему ты перестала пить лекарства. Хотела ровный график?

Я расстроилась. Мне очень не хотелось поднимать эту тему. Но я должна была понимать, что она всплывет.