Я обещаю тебе свободу - Лоран Гунель

– Ничего страшного.

– Сядьте удобно и расслабьтесь.

Через несколько минут я должна была обрести новый характер, а значит, сделать еще один шаг к тайному знанию. Мир вокруг казался слишком сложным, все силы уходили на то, чтобы взаимодействовать с другими людьми. Чем больше типов личности я узнаю, тем лучше буду понимать окружающих меня безумцев и смогу наконец справляться с ними.

* * *

Натан зашел в спальню. Сибилла только что поднималась туда, прежде чем убежать на работу. Он слышал, как скрипнули дверцы шкафа.

Он достал хорошо знакомый диктофон и включил.

Все те же непонятные и нелогичные речи, предложение расслабиться, затем пауза, описание характера, а в конце, как обычно, приговор:

«В глубине души, в самой глубине вашей души гнездится чудовищный страх, подспудная тревога…

Страх оказаться одинокой и беспомощной в этом опасном мире и не найти никого, кто мог бы помочь.

Выйдя отсюда, вы забудете эти слова, но тревога останется с вами навсегда. Она будет жить в недрах вашей души, и вы будете делать все возможное, чтобы заглушить ее».

Натан, как обычно, растерялся и испугался одновременно.

В чем дело? Кто-то давал Сибилле эти кассеты, или она сама делала записи? И если сама, то зачем? Каждый раз, спрятав диктофон в шкаф, она уходила на весь день и ни разу за все это время не оставалась дома одна. Значит, она это не переслушивала…

Он заметил определенную связь между записями и странными изменениями в ее поведении. Надо сказать, в последнее время он не узнавал Сибиллу – ту женщину, которую когда-то встретил и с которой захотел жить. Теперь каждый день она преподносила сюрпризы, это тревожило его сверх всякой меры.

Натану чудилось, что она попала под влияние опасного человека, стала марионеткой в чьих-то руках. Он злился на себя за бездействие, но из-за непредсказуемости Сибиллы еще больше боялся что-либо предпринять и в результате просто наблюдал за происходящим – как, собственно, и привык делать.

* * *

Не прошло и четверти часа, как я поняла, что за характер достался мне на этот раз. Я чувствовала, что вернулась туда, откуда ушла.

Что-то внутри заставляло меня сомневаться буквально во всем: в себе и в правильности своего выбора, в других и в правдивости их слов. Замкнутый круг из недоверия и страха, сомнений и тревог. Как в старые добрые времена.

Вернулись те мысли, которые тридцать два года отравляли мне жизнь и осточертели настолько, что я осмелилась пойти на встречу с магистром.

На работе я столкнулась с прежними сложностями: меня пугали напор и враждебный настрой Катель, я переживала, что подумает обо мне Шарль, а заодно и Иван Раффо.

Еще час спустя я поняла, что, хотя паттерны мышления, сомнения и страхи были прежними, в поведении они проявлялись совсем иначе. Раньше я из страха пыталась подстроиться под других, под их привычки и особенности, стать настолько милой, насколько возможно, словно это могло защитить от чужой недоброжелательности. Теперь я относилась к миру с большей подозрительностью и нашла другой способ защитить себя – используя силу вместо слабости. Моим девизом стала фраза: «Не влезай, убьет».

Стоило кому-то из сотрудников попасться мне на глаза, как я приписывала ему дурные намерения и говорила какую-нибудь колкость, чтобы отбить охоту пакостить. Я сменила покорность на бунт, а сговорчивость на агрессивность, но это были две стороны одной медали, и служили они общей цели: предупредить возможные угрозы и обеспечить себе безопасность.

В предыдущие несколько дней мне время от времени хотелось снова стать собой, обрести изначальный характер. И вот он вернулся, только теперь к страхам добавилась паранойя. Не самый приятный набор.

Фирмен играл со мной, теперь в этом не было сомнений.

Каждый день он выдавал новый характер, ничем не лучше предыдущего: я просто страдала по-другому, вот и все. Старику, видимо, нравилось наблюдать за чужими мучениями и чувствовать власть над человеком, живущим надеждой на лучшую жизнь. А власть у него и правда была колоссальная.

Такие навязчивые мысли крутились у меня в голове. Я все больше злилась и возмущалась ситуацией. Мне хотелось что-то предпринять, взбунтоваться, сбросить с себя оковы, не дать шарлатану обдурить меня.

Для этого требовалось его разоблачить. Узнать, где он взял эти знания, и самой овладеть ими.

Я вышла из кабинета и отправилась в университет в полной уверенности, что найду там человека, способного расшифровать слова, написанные на обложке старинной тетради.

* * *

Войдя в здание, я обратилась к девушке-администратору. Хмурая брюнетка в очках выслушала меня и как-то подозрительно взглянула.

Почему она так посмотрела? Чем я ей не понравилась?

– Скажите, где находится факультет иностранных языков? – повторила я в третий раз.

– Вы студентка? – недоверчиво спросила она.

– А вам какая разница?

Она не отвечала, и я повысила голос:

– Я плачу налоги, а университет – общественное достояние.

За мной уже выстроилась очередь. Люди явно нервничали, но никто не осмеливался открыть рот.

Наконец брюнетка сдалась:

– Четвертый этаж, в конце коридора.

Я помчалась туда.

Большинство людей – самые настоящие бараны. Их посылают куда подальше, а они молчат. Чтобы выжить, надо уметь постоять за себя.

На четвертом этаже справочной не оказалось. Я пошла по коридору.

Двери, двери, двери… Лекционные залы, помещения для семинарских занятий, кабинеты руководства. Наконец я добралась до секретариата. Постучала и вошла.

Там явно давно не проветривали. Духота стояла невыносимая.

Секретарша подняла голову. Как и ее коллега с первого этажа, она строго посмотрела на меня поверх очков. Справа от нее седой мужчина в серых брюках и сером пиджаке рылся в шкафу.

– Здравствуйте, я бы хотела поговорить с профессором по поводу одного загадочного языка.

Некоторое время она молча смотрела меня, видимо пытаясь понять, что происходит.

– Вы студентка?

Они что, сговорились? Они специально так реагируют, чтобы отфутболить меня?

– Я плачу налоги. Мне нужно перевести всего два слова с непонятного языка. Неужели на этом этаже нет ни одного человека, способного мне помочь? Это очень важно.

– Если вы не учитесь здесь, это будет довольно проблематично…

– Я хочу поговорить с профессором!

– Если вы не являетесь студенткой нашего факультета…

– Покажите мне текст, – раздался спокойный голос.