Чего вы хотите? - Роман Сенчин

4 февраля 2012 года, суббота

В позапрошлом году субботу сделали учебным днем. Поначалу это очень напрягло и возмутило – целый день был выброшен из жизни, захвачен школой. Но постепенно то ли привыкли, а скорее почувствовали, как это классно: не семь-восемь уроков, а пять, иногда шесть. Вроде бы мелочь, но оказалось, что за неделю это получается существенное облегчение – к воскресенью приближались не измотанными до последней степени, когда остается лишь одно желание – валяться на кровати, а все-таки более-менее способными что-то делать.

Вдобавок суббота не стала строго обязательным днем – можно было не прийти, сославшись на занятия в секциях, в музыкалке, – в этот день в основном повторяли прошедшее, закрепляли, вспоминали то, что учили месяц-два назад.

Но вот уже второй или третий раз в этой только что начавшейся четверти в субботу устраивали контрольные, диктанты. И, что самое напряжное, начало занятий назначали не в девять утра, как обычно по субботам, а в час дня. И до шести вечера. Полдня торчишь дома бесцельно, маешься, а потом, уже уставший от безделья и ожидания, сидишь на контрольной…

Такие субботы совпадали с массовыми акциями протеста, шествиями за честные выборы. Ну, то есть не совпадали: по радио начальники прямо говорили, что это делается в интересах учеников, для их безопасности. «Лучше находиться на занятиях, чем болтаться где попало и подвергать себя опасности».

Родители Дашу в эти субботы в школу не отпускали. Мама звонила директорше и говорила, что у нее в этот день музыкальная школа. На самом же деле Даша сидела дома с Настей, а родители уезжали на митинги и шествия… Сегодня, четвертого февраля, они стали готовиться с самого утра.

– Где-то ведь были шерстяные колготки, – перебирала мама вещи в комоде. – Вечно, когда надо, ничего не найдешь… Сколько там градусов?

– Сказали, что шестнадцать, – отвечал папа; он не сидел, как обычно, у себя, не писал и не читал, а бродил по квартире, то и дело поглядывая на часы.

– Ну, это еще терпимо. Онищенко вообще за тридцать обещал.

– Ему велят, он и минус сто объявит…

– Как думаешь, лучше в уггах идти или в сапогах?

– Онищенко советовал в уггах.

– Я серьезно!

– Я тоже!.. Я-то откуда знаю, что там будет? Может, реагента насыплют, и каша… Если сухо, то угги, конечно.

– Слушай, Ром, а давай тебе сапоги купим? Давно ведь собирались.

– Да ладно…

– Как ты в туфлях? Одно дело – от метро до работы, а тут… Всё, сейчас заедем – на «Автозаводской» есть «Обувной рай».

Папа усмехнулся:

– Мне не надо рая.

– Я серьезно. Сейчас заедем и купим.

– А вы куда? – пришла из своей комнаты Настя. – Опять за Россию?

– Да, доченька. Веди себя хорошо, ладно? С Дашей не ругаться.

– Угу…

– И на пианино поиграйте обе. Слышите?

– Да.

Даша отметила: мама не сказала о фаготе… С фаготом все-таки, кажется, получается закончить.

Татьяна Петровна, у которой Даша занимается сольфеджио, работает в школе Гершвина, и она заинтересовалась Дашиным голосом: «У тебя, несомненно, есть вокальные данные». На днях Даша сходила на прослушивание, педагогам понравилась. Школа Гершвина недалеко от станции «Новокузнецкая», по их линии как раз. И, главное, сказали, что духовые инструменты влияют на вокал не лучшим образом, так что если Даша выберет пение, то нужно будет от фагота отказаться. По крайней мере, от серьезных на нем занятий.

Даша не стала тут же тормошить маму: я хочу петь. Выжидала. Мама тоже не заводила об этом разговор, но о фаготе как бы забыла. Решала, видимо, для себя, может, с папой советовалась.

Если что, у Даши есть мощный довод за вокал: там много будет джазовых стандартов, а это значит, что она подтянет английский язык, который ей стопроцентно необходим…

В начале двенадцатого, подробно проинформировав Дашу, где какая еда, где спрятаны деньги, «если что», еще раз наказав вести себя хорошо, никому не открывать, мама и папа ушли.

Даша походила по квартире, ставшей вдруг просторнее без родителей, точнее, без их суеты. Взяла ноутбук, устроилась на широкой кровати в спальне. Открыла сайт «Сумерек», но ничего интересного не нашла. Решила глянуть, куда родители отправились.

«Субботнее шествие «За честные выборы» станет третьей массовой акцией протеста после декабрьских митингов на Болотной площади и проспекте Сахарова, – сообщалось в одной статье. – В 20-градусный мороз колонны демонстрантов пройдут от Калужской площади по улице Большая Якиманка до Болотной.

Согласованная с властями численность участников мероприятия – 50 000 человек. По состоянию на 17:00 мск на официальной странице шествия в Facebook о намерении посетить акцию заявили 27 340 пользователей, «ВКонтакте» – 8843».

Дальше подробно описывался маршрут шествия, место проведения митинга и состав выступающих, координаторы колонн; какие улицы будут перекрыты для движения автомобилей… Но главное было в комментариях:

«Друзья! С вами на все 100! – писал tesla87. – Не бойтесь мороза! За морозом будет весна! НО ТОЛЬКО ЕСЛИ ВЫ ПОБЕДИТЕ 4 февраля! Если победят они (кто у власти), ДЛЯ НАС весна наступит не скоро! Москвичи, на вас вся надежда! Не посрамите!»

А вот vovan:

«Народ не хочет жить при власти воров и жуликов и при этом кричать: ПУТЛЕРУ ХАЙЛЬ! Выборов нет, назначают, как в Азии. Путин правит по принципу «Зачем стадам плоды свободы, их должно резать или стричь».

«Да вы посмотрите на главарей оппозиции! – восклицание otumn. – Это те же воры и жулики, но только без власти. Вот дорвутся и развалят Россию окончательно».

Sandra:

«С первого взгляда видно, что акция проплачена, отрепетирована. Сцена, микрофоны, чаёк, все дела. Госдеп бабла не жалеет».

«Во-во! – otumn. – США достаточно напечатают денег на любые революции. Они хотят не справедливости, равенства, хорошей жизни простому гражданину, а просто уничтожить еще одну великую державу. Конкуренты никому не нужны!»