Сара - Дж. Т. Лерой

Я стал поднимать над сиденьем расставленные ноги.

— «Окатил мою душу…»

Я посмотрел на нее в зеркале, как она раскачивает головой направо и налево, вид у нее был как у ребенка, потерявшегося во сне.

— «Окатил мою душу…»

Я почувствовал, что больше сдерживаться не могу. Мои внутренности действовали по собственному произволу.

— «Ог-нем…»

Я ждал, не мигая уставившись в зеркало.

— «Вива Лас-Вегас, Вива Лас…»

Она повела носом.

— Ты, что ли, испортил воздух?

Она бросила взгляд на меня в зеркале. Я улыбнулся.

Она фыркнула:

— А ну прекрати!

Я вспомнил фильм, в котором герой держит ладонь над огнем в доказательство выдержки и верности.

— Сукин сын, чертов ублюдок!

Она обернулась, продолжая рулить, и я тут же спрятал руки под себя.

— Хочешь все испортить, опять! — всхлипывала она, и удары посыпались мне по ногам, груди, животу — всюду, где ей удавалось достать. — Ты всегда так, всегда. Я тебе жизнь отдала, а ты!

Я продолжал бессмысленно ухмыляться, когда почувствовал, что-то плотное навалилось на нас, прижимая ее ко мне.

— Я всем для тебя пожертвовала, неблагодарный!

По ее лицу заструились слезы. Я придвинулся поближе, становясь доступнее для ударов. Прикусив губу, я продолжал улыбаться.

— Поганый выродок! — Она продолжала вести машину, тыча в меня кулаком и то и дело оглядываясь на дорогу. — Я так старалась, столько потеряла ради тебя.

У меня вырвался невольный смешок, и внезапно впереди вспыхнул белый неон дайнера «Долли», озарив ветровое стекло и весь салон с ее летящим для удара кулаком, точно луч проектора из будки киномеханика.

Молча она отвернулась, вытерла нос рукавом и заехала на парковочную площадку. В наступившей тишине хруст гравия прозвучал подчеркнуто громко. Я сидел, бессмысленно ухмыляясь.

— Но ты же наверняка проголодался.

Внезапное изменение тона было привычным, но все равно настораживало. С какой-то холодной заботливостью звучал ее голос, точно старательно разутюженный, без складочки, без морщинки.

Она вышла, открыла багажник, порылась там и, обошла машину с моей стороны, открыв мне дверь.

— Сходи, милый, приведи себя в порядок, — она вручила мне пакет с моими вещами и как-то отчужденно потрепала по затылку. — Вот тебе десять долларов, купишь нам по гамбургеру, договорились?

Она шмыгнула носом и снова утерлась, отводя глаза в сторону Я ступил на серый гравий и на мгновение заглянул ей в глаза: взор ее был прикован к огням Лас-Вегаса.

— Я пока заправлюсь на «Шевроне» — мотнула она головой. Рука ее выскользнула из моей ладони, и она поощрительно похлопала меня по спине, с некоторой настоятельностью, словно поторапливая.

Неуклюже переступая, я, как робот, направился в указанную сторону. Она что-то напевала, усаживаясь в машину. Я продолжал идти, бессмысленно улыбаясь. Вот она включила зажигание. За витриной ресторанчика люди, залитые желтым искусственным светом, беседовали, смеялись, ели. По ногам у меня с каждым шагом текло все больше мочи.

Сзади скрипнули протекторы, выстрелив гравием. За витриной какой-то ребенок запихивал вилкой пирожное в рот. Колеса скатились на асфальт.

Я оглянулся: улыбка намертво приклеилась к лицу, когда я смотрел вслед рванувшему с места автомобилю.

Я замер, согнувшись, словно от удара в живот, и смотрел, не дыша, как габаритные огни проплыли мимо заправки «Шеврон», не задерживаясь, и умчались, словно бесплотный дух, по ночной трассе.

Красно-оранжевые огоньки постепенно уменьшались — пока не исчезли совсем.