Солнце внутри - Маргарита Зверева

Барон широким жестом указал на белое здание в стиле арт-нуво, напротив которого мы стояли. На первом этаже, по всей видимости, располагался ресторан морепродуктов. Я невольно обрадовался.

– Перегревшийся разум лучше всего охлаждать посредством телесных наслаждений, – подсказал Барон и подтолкнул меня ко входу.

Ресторан не претендовал на шикарность, но искрился продуманной до мелочей стильностью. Выдержанный в белых тонах интерьер подчеркивали мраморные колонны и бар, светло-серый пол и ярко-голубая подсветка открытых холодильников с морепродуктами. Красные лобстеры, перламутровые устрицы и переливающиеся дорады лежали на рассыпчатом льду и отсутствием запаха на все помещение гордо заявляли о своей свежести. В открытой кухне быстро, но несуетливо орудовали ножами повара в высоких колпаках, а расслабленные посетители наблюдали за ними, попивая белое вино из бокалов.

Мы сели за один из угловых столиков, так как еще превыше хорошей еды Барон ценил уединение, и я глубоко вдохнул прохладный воздух. На русский манер я обычно любил теплые помещения, но здесь некий морозец показался вполне уместным. Я потянулся к меню.

– Можешь не открывать, – остановил меня Барон. – Я закажу то, что надо, а ты пока рассматривай спокойно девушек.

С этими словами он удалился и оставил меня одного. «Наверное, пошел в уборную и по пути сделает заказ», – решил я и стал, как наказано, незаметно всматриваться в лица сидящих вокруг дам. Голоса тихо шуршали, донося до меня голландские и английские слова, и мне было любопытно наблюдать за столь разными манерами общения. Одна вполне симпатичная блондинка двигала практически одними губами, в то время как ее пышная подруга махала руками, как крыльями. Другая женщина с аккуратным пучком на макушке при громком рассказе о похождениях своего мужчины так остервенело тыкала в лобстера, словно перед ней лежал сам провинившийся. Я улыбнулся какой-то необычной для меня, умиленной улыбкой, украдкой бросил взгляд через плечо и достал мобильник.

Пальцы молниеносно отбили уже заранее заготовленный в голове текст, и сообщение улетело за тридевять земель. Руки мои слегка задрожали от нахлынувшего волнения, но я все же не смог сдержаться и стал заново залпом перечитывать прежние послания, которые я, в общем-то, и так знал наизусть. Под холодной кожей и зажатое грудной клеткой сердце начало теплеть.

Внезапно через мое плечо словно перекатилась волна ледяной воды, и все во мне сжалось. Я еле повернул заржавевшую шею, и коротко вспыхнувшая надежда, что до меня просто донесся мороз из холодильников, разбилась о каменное выражение лица Барона. Он тяжело сглотнул, прошел деревянными шагами к своему стулу и сел. Только тогда я заметил, что нам уже принесли два бокала белого вина. Барон отпил большой глоток и пожевал челюстями. На моих ладонях выступил холодный пот.

– Кто она? – выдавил он наконец, не поднимая на меня глаз.

– Кто? – предпринял я никчемную попытку.

Голос предательски ускользнул вверх.

– Не пудри мне мозги! – ударил Барон кулаком по вздрогнувшему столу.

К нам повернулись несколько голов, но тут же снова отвернулись.

– Вы… Я… Не так понимаете… – затараторил я полушепотом, но по яду в сузившихся зрачках моего собеседника понял, что не стоит вихлять. – Я познакомился с девушкой, – вздохнул я и схватился за свой бокал.

– Ты влюбился? – процедил Барон.

– Ну…

– Говори уж как есть!

– Смотря как определить понятие…

– Адам!

– Видимо, да, – сдался я и повесил голову.

Мы погрузились в напряженное молчание, перемежаемое стуком пальцев Барона по деревянному столу. У меня возник порыв извиниться, но это показалось все же не совсем уместным, и я предпочел просто ждать расправы.

Через некоторое время Барон сложил губы в трубочку, медленно и со свистом выдул скопившееся негодование и откинулся на спинку стула.

– Ладно… В принципе этого стоило ожидать, – сказал он. – Теперь мне и понятнее твои сопли по поводу несущегося мимо динамичного мира. Тебе кажется, что эта… Как ее зовут, кстати?

Я прикусил язык. Выдавать имя казалось мне сравнимым со стукачеством. Но прищур Барона сопротивления не терпел.

– Таня, – буркнул я, опустив глаза на стол.

– Таня, – презрительно выплюнул Барон кинутое имя обратно.

Мышцы на моей шее превратились в натянутые жгуты. Барон поднял брови и покачал головой.

– В общем, что тут говорить, – цокнул он языком. – История древняя, как сам мир. И никакие уговоры голословные не помогут же. Даже не хочется сил на этот бред тратить, честное слово. Ну, не терпится, гормоны рвут поводья, пожалуйста, путь-дорога, – вытянул он руку. – Только потом не надо приползать на коленях с пустыми карманами и якобы разбитым сердцем и говорить, что я тебя не предупреждал. Хочешь ставить все на одну карту, ставь…

Слова о пустых карманах прозвенели в моих ушах звонким колокольчиком, и вся моя выстраивающаяся внутренняя стена внезапно рухнула.

– Ну, Барон, – заерзал я на стуле. – Ну, неужели нельзя никак поразвлечься? Пойти на поводу у чувств? А то жить-то не особо интересно полу…

– Нельзя поразвлечься? – скорчился Барон, как от зубной боли. – Я тебе хоть раз говорил, что нельзя развлекаться?! Что ты вообще несешь? Ты же прекрасно понимаешь, что речь тут идет о границах! Развлекайся себе, сколько влезет! Но строчить слезные словечки о тысячах километров между вами, ох и ах, это уже не развлечение, а сентиментальная зависимость! Это пошло просто! Тьфу!

А Барон так смачно изобразил плевок в мою сторону, что я невольно отшатнулся. Это, в свою очередь, его развеселило.

– Адам, ты совсем дурак, что ли? – ухмыльнулся он. – Ты совсем ничего не понял о манерах, которых я придерживаюсь? Если я захочу плюнуть тебе в лицо, то сделаю это точно не в ресторане и не в Амстердаме.

– А где? – спросил я машинально и мысленно хлопнул себя по лбу.

– Узнаешь при необходимости, – закатил Барон глаза.

Несмотря на некоторую грубость, мне показалось, что атмосфера начала разряжаться. Этому также поспособствовала очень вовремя подоспевшая официантка с большим блюдом, на котором горой громоздились морские яства. Девушка опустила явно тяжелое блюдо на середину стола, поставила перед нами тарелки, пожелала приятного аппетита и убежала.

– Вот чем тебе не Таня, например, а? – спросил Барон.

Я таращился на громадного лобстера и не понял вопроса.

– Кто не Таня? – поднял я вопросительный взгляд.

– Лобстер, Адам! – покраснел Барон от злости. – Да что с тобой, в конце концов? Официантка чем тебе, например, не нравится? Что есть в московской Тане, чего нет в Тане амстердамской?

– А откуда вы знаете, что официантку зовут Таня? – совсем запутался я.