Огоньки светлячков - Пол Пен

– И как он будет жить в темном подвале? Видеть нас только раз в день?

Мужчина надул щеки и выпустил воздух. Потом посмотрел под ноги, на жену и на мать.

– А ты что предлагаешь?

Бабушка решительно открыла рот, но не нашлась что сказать.

– Мы в опасности каждый раз, когда мальчик уходит из дому, – продолжал мужчина. – И когда сюда кто-нибудь приходит. Он не понимает, что не должен ничего говорить о девочке. Или надо отправить его в школу, чтобы он все выболтал? Ты этого хочешь? Забыла, как он напугал нас в тот день, когда занимался с учителем?

Женщина оценивала степень накала гнева по тому, как цвет ушей мужа менялся от розового к красному. Она попыталась успокоить его, положив ладонь на плечо.

– В любую минуту он способен превратить жизнь нашей семьи в ад, как мог бы сделать два месяца назад. По-твоему, мы должны сдаться?

Бабушка смотрела на сына, не смея даже моргнуть.

– Или ждать, когда наш сын сбежит, прикончит еще кого-нибудь и притащит труп в наш дом?

– Довольно! – выкрикнула женщина и зажала рот мужа руками, чтобы он больше не произнес ни слова. – Этого мы не хотим.

Мужчина мотнул головой, освобождаясь от ее пальцев.

– Только таким способом мы можем гарантировать сыну будущее, – сказал он. – И нам всем. Никогда не забывай об этом.

Бабушка все же моргнула. Потом вздохнула и произнесла:

– Я не уверена, что хочу такого будущего.

– Тогда подумай о будущем другой девочки, которая может однажды оказаться мертвой на этом полу.

– Мой внук больше ничего подобного не сделает.

– Но ведь в первый раз смог?

Бабушка молча повернулась и выключила плиту. В следующую минуту дверь в кухню отворилась.

– Вас слышно даже наверху, – сказал дедушка.

– Уведи ее. – Мужчина ткнул пальцем в мать. – И попытайся все ей объяснить. Похоже, меня она отказывается понимать.

Бабушка развязала фартук, бросила его на пол и, всхлипывая, вышла.

Мужчина подвел жену к лестнице, ведущей из кухни в подвал. Встав за ее спиной, он закрыл ей глаза рукой. Точно так он делал, когда впервые показывал ей маяк. Много-много лет назад.

Воспоминания заставили женщину улыбнуться. «Со стороны может показаться, что вы совершенно счастливы», – вспомнились слова, брошенные недавно дочерью.

Она убрала руку мужа от глаз. Под ногами скрипнули деревянные ступени.

– Что это за стена? – Женщина указала на новую перегородку в трех шагах от лестницы. Она отделяла часть огромного подвала, примерно одну восьмую пространства.

– Одна из новых стен. Мы ее построили.

Женщина приложила руку, будто хотела проверить твердость нового бетонного сооружения, возведенного мужем и свекром.

– Вам пришлось потрудиться… – произнесла она.

Мужчина достал ключ и отпер дверь в стене.

– Ты еще ничего не видела, – сказал он и жестом пропустил жену вперед.

Взявшись за руки, они вошли в новый дом их сына, так же они прошли когда-то в палату, когда навещали его первый раз в больнице.

– Ему здесь будет удобно, – сказал мужчина.

Женщина поежилась. Муж потер ее спину ладонью, словно желая согреть. Шерсть ее кофты наэлектризовалась, и в воздухе проскочили две искорки. Они напомнили обоим те, что отскакивали от камней, которые они бросали в выгребную яму. Женщина переложила косу на грудь, покрутила кончик и вздохнула.

– Здесь совсем не влажно, – сказала она.

– Потому что мы все сделали правильно.

Мужчина прошел в самую просторную комнату в подвале, обошел большой стол.

– Здесь есть кухня. Телевизор. – Он указал на тумбу у стены. – Посмотри на эти полки. На них можно поставить книги и фильмы. Я уже перенес сюда некоторые, их хватит на первое время. И видеомагнитофон.

Женщина оглядела несколько пустых полок. Лишь одна была заполнена кассетами с надписью «Бетамакс», на них были записаны фильмы с телевизора. Остальные двадцать были пусты. Она невольно задумалась, сколько же лет будет их сыну, когда заполнятся остальные.

Перед глазами возник образ мальчика, лежащего на диване, спустя годы вынужденной изоляции.

– Я не хочу потерять сына, – сказала она.

– Ты и не потеряешь.

Он погладил жену по розовой руке, вспоминая, как влюбился в нее двадцать лет назад. Она тогда позировала на камнях у скал, там, где разбивались волны, и, когда фотография была сделана, юбка ее почти совсем промокла. Он пригласил ее к себе, чтобы высушить одежду. Он закрыл глаза, а она поднялась по лестнице маяка на самый верх. По той лестнице, которая много лет спустя лишила их покоя и счастья. Они стояли у окна и любовались ночным морем. Обнаженная, лишь завернувшись в два полотенца, она тогда спросила, на каком расстоянии смогли бы люди на корабле увидеть сигнал маяка, если бы работал прожектор?

– Иди сюда. – Мужской голос гулко разнесся по подвалу. – Посмотри на это.

Они прошли под аркой, ведущей в коридор.

– Что это? – Женщина указала на круглое пятнышко света, отброшенное на пол пробившимся сверху лучом. В ярком свете кружились пылинки. – Откуда он?

– Должно быть, где-то в потолке трещина, – объяснил муж. – Солнце добралось и сюда. – Он сделал шаг в сторону, будто пятнышко было живым существом, которое он, по неосторожности, мог раздавить. – Надо будет проверить и заделать, чтобы…

– Не надо. Не заделывай. Пусть он иногда видит луч солнца.

Мужчина пошевелил ногой. Пятнышко переползло через нее и устроилось на полу с другой стороны.

– Пойдем, я покажу тебе ванную.

Он толкнул дверь.

Женщина вошла. Огляделась. Отрыла шкаф, где были сложены тюбики с зубной пастой, куски мыла. Повернула кран, ожидая, что из него посыплются куски штукатурки или вылетит струя воздуха. Однако увидела довольно мощную струю воды. Закрутив его, женщина повернула другой и поднесла руку.

– Горячей воды нет, – с сожалением сказал муж. – Пока не получилось провести.

Женщина посмотрела на мужа в зеркало, подбородок ее задрожал, словно отсутствие горячей воды сделает жизнь мальчика в подвале невыносимой. Мужчина подошел и обнял жену.

– Не расстраивайся. Я еще раз попробую. Проблема в трубе, но я не знаю, где она проходит.

Они посмотрели на отражения друг друга. Женщина сжала руку мужа, лежавшую на ее талии.

– Мы ведь правильно поступаем? – спросила она.

– Наверху он не может оставаться. Это слишком опасно для многих.

– Твоя мама сказала… Ты тоже считаешь, что это не жизнь? Та, которую мы можем ему предложить?