Цвет судьбы - Джулианна Маклин

После третьего галса яхта легла на правый борт. Теперь можно было немного отдохнуть.

Бекки – она сидела на свернутом тросе с наветренной стороны, и ее буйные рыжие кудри трепал ветер – обратилась ко мне с вопросом:

– Так ты учишься в Далхаузи?

– Да! – прокричала я сквозь шум ветра и рокот волн. – Только что получила бакалавра по естественным наукам!

– Уже решила, куда пойдешь дальше?

Я отбросила волосы с лица.

– Осенью закончу магистратуру, а дальше – пока не знаю. Может быть, в медицинский институт.

– Ух ты! – восхитилась она. – Здорово! Мне вот естественные науки никогда не давались.

– Зато с гуманитарными у тебя все хорошо. Оксфорд… это же круче любого нашего университета!

Она пожала плечами, словно говоря: «Ну, Оксфорд и Оксфорд, что ж такого?» Я невольно восхитилась ее скромностью. Работа в яхт-клубе нередко сталкивает меня со студентами Лиги плюща – и, надо признать, снобов среди них хватает.

– Твоя семья живет в Вашингтоне? – спросила я.

– Да, у папы там квартира, и большую часть года они с мамой живут там. Однако наш настоящий дом – в Бар-Харборе, штат Мэн. Там я выросла.

Я подняла брови.

– О! Я знаю кое-кого из Бар-Харбора.

– Кого?

– Оттуда родом моя мачеха. Ее зовут Кейт Уортингтон. Выросла в Мэне, отец у нее был, кажется, директором городской начальной школы. Потом долго жила в Нью-Гэмпшире и работала парамедиком, а сейчас живет здесь.

– Надо же, – рассеянно откликнулась Бекки, подняв голову и глядя на верхушку мачты.

Я поймала себя на том, что не свожу взгляда с ее профиля. Вздернутый нос, веснушки, кудрявые рыжие волосы, собранные в хвост… кого она мне напоминает?

Я перевела взгляд на ее сестру Диану – рослую смуглую девушку с черными как смоль волосами. Затем взглянула на Сандру, их мать. Стоя на корме и приложив руку козырьком ко лбу, она вглядывалась в сторону берега. Тоже красивая женщина, но блондинка, похожая на Мишель Пфайфер… и совершенно не похожая на обеих дочерей.

Сенатор на носу яхты – высокий, спортивного сложения, с теплой заразительной улыбкой и русыми волосами, в которых уже пробивается седина.

Быть может, уже тогда мне следовало сообразить, в чем дело. Но озарило меня лишь несколько часов спустя, когда мы вернулись к причалу и пришвартовались.

Сенатор, спрыгнув на землю, помахал кому-то рукой, и я увидела, что со стороны лужайки перед клубом к нам трусцой направляется какой-то парень.

– Ну как ты, получше? – спросил сенатор, когда тот подошел ближе.

К этому времени я закинула за плечо рюкзак и тоже сошла на берег.

– Марисса, – окликнул меня сенатор, – познакомься с моим сыном. Это Адам.

– Рада познакомиться, – произнесла я, протягивая Адаму руку. Боюсь, мне не вполне удалось скрыть удивление.

Адам Мур оказался чернокожим.

Вечером, едва войдя в дом, я села за компьютер и начала искать информацию о сенаторе Муре и его детях. Пришлось перелистать немало материалов – Мур и его семья вели активную политическую и светскую жизнь.

И вот – наконец-то! Я нашла то, что искала: подробную биографическую статью.

Склонившись к монитору, я читала историю знаменитой семьи Мур из Бар-Харбора.

Классический сюжет: «из грязи в князи». Джеральд Мур вырос в бедности, в неполной семье. Свадебное платье Сандра Мур купила в секонд-хенде, а на медовый месяц молодожены отправились с палаткой в поход – ни на что другое денег не было.

Первые несколько лет после брака они строили школы в странах третьего мира: именно там появился у них первый сын, Адам. После возвращения в Америку мистер Мур занялся общественной деятельностью и скоро стал популярным политиком.

Что же касается его семьи… да, все, как я и подозревала. Бог знает почему – об этом в статье не говорилось, – но миссис Мур не могла иметь собственных детей. Все дети сенатора и его жены были приемными.