Я - не Я - Алексей Слаповский

Фуфачёв задумался. В самом деле, что он околачивается тут уже столько времени, надо же найти сволочного гостя, потребовать у него ответа, ведь никто другой не может быть виноват, — и отправился к Любке. Любка лежала пьяная, возле неё был кто-то под одеялом, высовывались штаны и сандалии на босу ногу. Не говоря ни слова, Фуфачёв ударил сквозь одеяло кулаком, одеяло тонко взвизгнуло, и вылез не мужик, женщина.

— Ты кто такой? Ты чего подругу обижаешь? — ковыляя языком, спросила Любка.

Урод противный! — визжала подруга.

Где этот самый? — спросил Фуфачёв. — С кем пили?

Не знаю никакого этого самого. И тебя не знаю.

Ты что?! — озверел Фуфачёв, занося над Любкой кулак, но вспомнил о странных изменениях своей внешности и сказал: — Это я, Фуфачёв, просто я в женщину превращаюсь. Мне этот самый, с кем пили прошлый раз… В общем, беду он мне сделал. Или, может, это ты?

Урод, урод противный! — визжала и мешала говорить подруга. Фуфачёв ударил её пару раз, она упала, стала выть — но тихо.

Так, может, это ты? — наступал Фуфачёв на Любку. — Точно, ты! Отдавай, курва! Отдавай, а то хуже будет! Отдавай, мне врачи пришьют!

— Да чего, чего? — кричала Любка. — Не брала я ничего! Идите своей дорогой, гражданин, мы вас не знаем!

Ну, курва! Отдашь или нет?

Фуфачёв! — вдруг закричала Любка, обращаясь к двери. — Фуфачёв, где ты мотаешься, меня тут убивают без тебя!

Фуфачёв обернулся и увидел человека, кого-то очень напоминающего. Кажется, именно с этим гадом они и пили.

Так! — сказал Фуфачёв. — Я его ищу, а он сам в руки идёт! — Он поднял с пола бутылку и пошёл на Неделина. — Отдавай, падла! Ну!

Остынь, — сказал Неделин. — Я для этого и при шёл.

Ты уйдёшь только мёртвым!

Пойдём на кухню, — пригласил Неделин.

Они закрылись в кухне, Фуфачёв дрожащими пальцами стал расстёгивать брюки, чтобы показать Неделину свой ужас.

Знаю, знаю, — сказал Неделин. — Не трудись. Сейчас всё будет в порядке. Смотри мне в глаза.

Я тебя сейчас…

Смотри в глаза, я сказал!

— Ну…

Твёрже смотри.

Ну.

Я — это ты. Понял?

Нет. Я — это я и не надо мне мозги… Ты мне верни, что надо!

Я — это ты. Смотри мне в глаза. Говори: хочу вернуться в себя.

Хочу вернуться в себя, — послушно сказал Фуфачёв, вдруг поверив твёрдому человеку.

А я тем более, — сказал Неделин. И они обменялись.

Что чувствуешь? — спросил Неделин. Фуфачёв схватился рукой и радостно сказал:

Всё чувствую! Миленький ты мой! Родной ты мой!

К кому это относилось — неизвестно. Он любовался и рассматривал.

Теперь в зеркало посмотрись, — сказал Неделин.

А иди ты! Хвали Бога вообще, что ноги унесёшь, курва. Ты зачем это сделал? Что за шутки? Ладно, прощаю. Надо выпить по этому поводу.

Надо, надо!-тут же явилась в двери кухни Любка.

Любушка моя! — закричал Фуфачёв, но Неделин выставил её из кухни,

Слушай меня внимательно, — сказал он Фуфачёву. — Так получилось, что я был вместо тебя. Матушку твою схоронили.

Чью?

Твою же, говорю.

Разве померла?

Померла, рыдать будешь после. Схоронил я её, всё честь по чести. Вернулся к жене, мы теперь в мамином доме живём, то есть ты с женой живёшь. Она У тебя замечательная женщина.

Ленка-то? Курва! Значит, это она с тобой живет?

С тобой.

Это как? А когда мама померла?

Она считает, что Фуфачёв — это я, то есть, что я — это ты. Потому что я временно был в твоём теле. Игра природы. Я марсианин. В общем, она нарадоваться на тебя не может: ты не пьёшь, ты устроился на работу. Вот трудовая книжка, смотри. Видишь запись: принят такого-то в вагоноремонтные мастерские слесарем пятого разряда. Ты, оказывается, классным рабочим был. И опять будешь.

То есть это как?

Повторяю: я некоторое время был вместо тебя. У тебя замечательная жена, чудесные дети, только их воспитывать надо. Сейчас ты пойдёшь к ним. Я отлучился костюм купить с аванса, мне аванс сегодня дали, я четвёртый день уже работаю, аванс отвалили, понял? Вот тебе костюм, бритва, лосьон даже, чтобы ты вонял хорошо. Вот конфеты — детям. Вот духи — для Лены. Понял меня?

Угу, — сказал Фуфачёв, ничего не понимая.

Я тебе даже так скажу: я бы сам там остался жить. Дом хороший, сад. В саду соловей поёт, Фуфачёв! Живи, пожалуйста, ладно? Тебя проводить домой?

Да нет, мы уж сами… Всего доброго, как говорится, приятно познакомиться, — суетливо говорил Фуфачёв и совал Неделину руку для прощания, подталкивая его другой рукой к двери кухни, а затем — к дверям из квартиры. — Всего доброго, всего добренького, вали, курва!

И с треском захлопнул дверь.

Чего такое? — спросила Любка. — Чего ему?

Психи кругом!

Это точно! — кокетничая, сказала подруга Любки.

Сейчас будет три сюрприза! — объявил Фуфачёв. Зайдя в кухню, он переоделся и явился перед женщинами преображённый, в костюме: — Сюрприз первый!

— Хорош! Хорош! — восхитились женщины.

Сюрприз второй! — явился Фуфачёв вторично — подняв над головой большой флакон огуречного лосьона. Этот сюрприз произвёл на женщин гораздо большее впечатление, чем первый.

Сюрприз третий! — закричал Фуфачёв, с вжиканьем расстегнув молнию на брюках и показав.

Ну уж и сюрприз, — равнодушно сказала Любка.

Не скажи, не скажи! — закричала её подруга и, схватив лосьон, стала наливать его в кружки, говоря со вздохами:

Какие вы милые. Какие гостеприимные. Хорошие люди.

Фуфачёв нетерпеливо выпил и поблагодарил её за такие слова поцелуем, подруга Любки оказалась страстной и тут же в процессе поцелуя всунула длинный трепетный язык в рот Фуфачёва, лаская и дразня его чуткие дёсны, утыканные осколками зубов. Любка хохотала: она в любовь не верила.