Однажды в Америке - Гарри Грей

— А ты что думал — он сам уйдет? — спросил Макс, улыбнувшись.

— Нет, просто Лапша хотел сказать ему: «Доброе утро, мистер Мур», — произнес Патси.

Я сел за стол. Косой сдал мне карты.

Вскоре появился Мо и сообщил:

— Эти Химмельфарбы опять здесь. Говорят, что у них назначена встреча. Мне что, угостить их выпивкой и вышвырнуть?

— Нет, пусть подождут. Я скажу, когда их впустить.

Мы с удивлением смотрели на Макса, который вытащил пачку денег и отделил от нее две тысячедолларовые купюры.

Он повернулся к Косому и сказал:

— Сходи в Публичный национальный банк и разменяй это на новенькие хрустящие десятидолларовые банкноты. Только проследи, чтобы они обязательно были новые и хрустящие.

Я достаточно хорошо знал Макса, чтобы более или менее ясно представлять себе мотивы его поступков. Но это поручение Косому привело меня в недоумение. Потом до меня дошло. Похоже, Макс собирается сплавить им печатную машину Профессора, как я предлагал вчера.

Вслух я сказал:

— Хочешь поймать Химмельфарбов в мышеловку, подсунув им зеленый сыр?

Макс кивнул. Косой поднял брови и, взяв деньги, удалился.

Через двадцать минут он вернулся с пачками хрустящих десятидолларовых банкнотов.

Макси улыбнулся, сорвал с пачек упаковочную бумагу и сунул ее в карман. Сами купюры он стал раскладывать на столе, пока они не заняли всю его поверхность. Потом начал разбрасывать деньги над и под столом, засыпал ими кресла и пол, так что вся комната оказалась завалена десятидолларовыми бумажками. При этом Макс посмеивался себе под нос, очень довольный собой и своими действиями.

— Лапша, — сказал он, — я намекну тебе, что говорить, а вы, ребята, подхватите беседу. Договорились?

Мы кивнули.

Он обратился к Косому:

— Скажи Мо, чтобы впустил братьев Химмельфарб.

Мо привел их. Все трое были низенькие, толстые и безобразные. Войдя, они неуверенно остановились, боясь наступать на деньги и в замешательстве оглядываясь по сторонам.

Макси бросил им вскользь:

— Заходите, заходите. У нас небольшой беспорядок. Мы весь день были очень заняты. Так что вы хотели?

Старший из братьев открыл рот, чтобы что-то сказать, но Макс остановил его, подняв руку.

— Одну минутку, Химмельфарб. — Макс взял один из банкнотов и стал внимательно его разглядывать, как будто видел деньги в первый раз. Потом он повернулся ко мне и сказал: — Знаешь, этот последний экземпляр из машины Профессора не так уж плох. — Он протянул мне банкнот, чтобы я его рассмотрел. — Как тебе кажется, Лапша?

Я зажал бумажку между большим и указательным пальцами, посмотрел и бросил на пол, небрежно заметив:

— Да, Макси. Она выглядит точно так же, как те деньги, которые выпускает государство.

Он улыбнулся:

— Верно. Давай спросим у Химмельфарбов. Как-никак они тоже производители. И могут отличить хороший товар.

Он протянул купюру старшему Химмельфарбу.

Тот надел очки и тщательно изучил банкнот. Он с шумом прочистил горло:

— Отличные деньги, Макс. Они настоящие или нет?

Макс спросил:

— А вы как думаете?

Химмельфарб со словами: «Здорово, здорово, прекрасные деньги» передал бумажку братьям. Они тоже согласились, что это хорошие деньги.

Макси поднял одну из купюр, поднес к ней спичку, прикурил от пламени и подождал, пока банкнот сгорит дотла. Братья зачарованно смотрели на него.

Макси спросил, глядя на Химмельфарбов:

— Так с чем вы пришли, джентльмены? Простите, что заставили вас ждать. Как видите, мы очень заняты. — Но, когда старший брат хотел заговорить, он снова поднял руку. — Одну минутку. — Макс повернулся ко мне и сказал: — Так что, значит, завтра покупаем машину у Профессора? Как ты думаешь?

— Конечно, покупаем, — ответил я, поддавая пару. — Это самый лучший производственный бизнес, с которым мы имели дело. Никаких расходов на зарплату, никаких накладных расходов. Очень хорошее вложение.

Патси и Косой эхом подхватили:

— Прекрасное вложение.

Макси сказал:

— Постойте, ребята. Кое-чего мы не учли. У нас нет производственного цеха. Нам нужно место, где можно установить машину. Такое помещение не подходит для этой цели. — Макси взмахом руки указал на комнату.

Химмельфарбы о чем-то шептались между собой. Они рассматривали и передавали друг другу деньги. Мы не обращали на них никакого внимания. Мы продолжали обсуждать подробности покупки машины, расходы на бумагу, чернила и прочие нужды.

Наконец Макси сказал:

— Ладно, давайте сначала закончим с Химмельфарбами. У них свои проблемы. Им нет дела до нашего бизнеса.

Старший Химмельфарб возразил:

— Ничего страшного, мы можем подождать. Продолжайте заниматься вашими делами. Это очень интересно. Вы обсуждаете увлекательные вещи. — Он обернулся ко мне. — Продолжайте ваше обсуждение, мистер Лапша.

Я вежливо улыбнулся:

— Нет-нет. Вы и так ждали слишком долго. Какие у вас проблемы?

— Дело вот в чем, — начал Химмельфарб. — Наш бизнес развивается очень, очень медленно. — Он прочистил горло. — Наши доходы почти свелись к нулю, и, поскольку мы знаем, что у таких ребят, как вы, есть много разных способов заработать большие деньги, мы решили, что вы, может быть, предложите нам какой-нибудь новый бизнес. Какое-нибудь прибыльное дельце. Что-нибудь такое, чем вам самим заняться недосуг. У нас есть деньги, и мы готовы вложить их в хорошее, прибыльное дело. Правильно, парни?

Он повернулся к братьям. Те энергично закивали. Они заискивающе улыбались. Я почувствовал к ним что-то вроде жалости. Они были слишком легковерны.

Макс пыхнул сигарой и поскреб подбородок:

— Вот что, Химмельфарб. Дайте мне время, чтобы все обдумать. Я посмотрю, что можно сделать. Приходите завтра, ладно?

Макси, как опытный рыбак, не торопился дергать удочку. Рыба была на крючке; он слегка ослабил леску.

Химмельфарбы кивнули в знак согласия. Они собрались в кучку, что-то обсуждая шепотом и взволнованно жестикулируя. Мы не обращали на них внимания. Мы продолжали говорить о будущей еженедельной прибыли, которую сможем получать, используя свою печатную машину. Мы называли астрономические цифры. Наши вычисления возбуждали их все больше и больше. Наконец они уже не могли себя сдержать.

Один из Химмельфарбов сказал:

— Простите меня, мистер Макс. Можно нам взять несколько этих десятидолларовых бумажек, которые лежат на полу?

Макси ответил великодушным жестом: