Дневник нарколога - Александр Крыласов

Самолет на Барселону бурно набирал высоту. Позади него в утреннем небе оставалась быстро тающая лыжня от Москвы до самых испанских окраин. Шура Гареев листал журнал и искоса наблюдал за «верхоянскими». Шура приметил этих троих еще в дьюти-фри, они хлестали коньяк «Наполеон» пластиковыми стаканами, занюхивали рукавом и орали как в лесу. Казалось, они физически не могут говорить тихо, им нужно непременно галдеть на весь аэропорт. Верхоянские братки были в длиннополых черных пиджаках, синих брюках и сандалиях на босу ногу. Под пиджаками у братвы желтели золотые цепи толщиной с ремень безопасности, их кисти были густо испещрены чернильными рисунками и надписями, словно стены привокзального туалета. Пальцы у них были короткие, но сильные, и своими грабками братаны норовили похлопать по плечу каждого из пассажиров, обнять и угостить «коньячилой». В самолете вакханалия продолжалась, уже весь салон знал, что одного зовут Вохой, второго Корытом, а третьего — Чесночком. Пока пассажиры сидели на своих местах, их никто не трогал, но стоило кому-нибудь из мужчин пойти в туалет, как он тут же нарывался на хлебосольство верхоянских. В результате самолет поделился на две примерно равные группы мужиков: первая постоянно шныряла в туалет и накачивалась дармовым коньяком, а вторая терпела до барселонского аэропорта. Братков сопровождали три путаны — красивые девчонки из верхоянских предместий. С одной из барышень летел пятилетний братик Рома, и верхоянские в перерывах между разливом «Наполеона» подначивали ребенка:

— Ромка, хочешь бой бычков увидеть?

— Хочу, — скалил Рома молочные зубы.

— А купаться будешь?

— Буду, — приходил Ромка в восторг.

— Молодца, — одобрил Воха, — а хочешь, я тебя «грейхруктом» угощу? Пробовал когда-нибудь «грейхрукт»?

— Не-е-е-ет, — радостно качал Ромка белобрысой головой.

— Попробуешь, — обещал бандюк.

В барселонском зале прилета верхоянские не угомонились, демонстрируя квелым иностранцам широту души и сибирское здоровье. Они шныряли между стоящими на паспортный контроль пассажирами и предлагали им «отлакировать коньячилу вискариком». Иноземцы шарахались от них как кони, завидев волчью стаю, да и наши приутихли, предлагая накатить попозже. Верхоянские недоуменно пожимали плечами и глушили виски прямо из горла, предлагая всем последовать их примеру. Из неприметной дверцы вышел испанский блюститель порядка в штатском и укоризненно покачал головой.

— Ребьята, хватит, — довольно дружелюбно предложил он троице заканчивать затянувшийся праздник таежной души.

— Да ладно, братан, — загундели гангстеры, — лучше с нами выпей.

— Пожалуйста, прекращайте, — еще раз попросил служащий и скрылся за дверью.

— Скучный он какой-то, — загоготал Воха, прихлебывая виски из горла.

— Он не скучный, он трезвый, — поставил диагноз Корыто, чокаясь бутылкой с Чесночком и засасывая очередную порцию вискаря.

Дверца опять открылась, и в зал ожидания вышел тот же служащий. Теперь в его голосе позвякивал металл.

— Я вас в последний раз прошу, прекращайте.

— Чего ты, братан, как неродной, — икнул Чесночок и опять присосался к своей бутылке, — как зовут-то тебя, прекрасный незнакомец?

— Педро.

— Петруха по-нашему, — обрадовался Чесночок, — не быкуй, Петруха, хрен тебе в ухо.

— Мы вами ньедовольны, — насупился служащий.

— Ну и что, — осклабился Чесночок, — зато мы довольны.

Служащий опять скрылся за дверью, через секунду оттуда выбежали пять автоматчиков. Последним шел Педро.

— Льечь на пол, — убедительно предложил он буйной триаде «горнистов».

Верхоянские рухнули на пол как подкошенные, привычно положив руки за голову и раздвинув ноги на ширину плеч.

— Умьелые ребьята, — усмехнулся Педро, — видимо, вальялись так не раз.

Бандюки лежали тихо как сибирские сосны, подрубленные топором, а законопослушные пассажиры зашушукались.

— Синьор Педро, — одна из путан затараторила по-английски и по-русски, прося простить пьяных засранцев.

— Ньет, — покачал головой Педро, — я им дал две попытки, они отказались. Испания — гордая страна, мы не хотим их иметь на своей территорья. Эти трое вылетят в Москву через два часа этим же самолетом.

— Как? — остолбенели девушки. — У нас же оплачена пятизвездочная гостиница на две недели.

— Bienvenido, — улыбнулся синьор Педро, — добро пожаловать. Мы рады иметь вас на своей территорья. Эти трое — нет.

Русские туристы возмутились, теперь поведение испанцев показалось им слишком уж строгим. Особенно усердствовали поддатые мужики, угощавшиеся на халяву.

— Они же не дрались, не дебоширили, просто распивали не в положенном месте. Опять же пятизвездочная гостиница оплачена.

— Возьмите с них штраф, да и отпустите с Богом.

— Простите их, они больше не будут.

— Нет, — развел руками Педро, — у них было две попытки.

— Жесткие они, эти испанцы, — решили русские пассажиры, рассаживаясь по автобусам, — чуть что не так, сразу в табло могут заехать. С ними нужно поосторожнее.