В поисках Колина Фёрта - Миа Марч

Вероника не помнила, когда в последний раз имела возможность прислониться к сильному плечу, и ей страстно захотелось, чтобы он ее обнял. Конечно, Ник этого не сделает, безумие какое-то, но ей хотелось, чтобы сделал… и это ее пугало. Она никогда ни на кого не полагалась.

— Вы с ней сегодня встретились? — спросил Ник.

Вероника кивнула и посторонилась, впуская его.

— Я бы выпила кофе. Может, бокал вина.

— Я буду то же, что и ты, — сказал он. — Ли сегодня в гостях у подружки, с ночевкой и в школу поедет прямо от них, поэтому я могу не спешить домой.

— Как дела с родителями жены? — спросила Вероника, пока они шли на кухню.

— Они ежедневно звонят Ли… иногда мне кажется, чтобы проверить меня, а не потому, что хотят услышать о ее домашнем задании на умножение двузначных чисел. Боже сохрани, если она не съест яйцо на завтрак… конца этому нет. А когда она сказала им, что идет сегодня в гости с ночевкой, проведя предыдущую ночь у них… Они сделали вывод, что я гоню ее из дома, чтобы «привести женщину».

— О, Ник, как я сочувствую, что тебе приходится выдерживать такое давление. Непросто одному воспитывать дочку.

— Сказать по правде, это не так уж и трудно. Дома у нас все нормально, в основном потому, что Ли чудесный ребенок. У нас свой распорядок, прекрасные отношения. Я даю ей все необходимое, я живу ради нее. Но поскольку я не ее мать, поскольку на момент смерти ее матери у нас были проблемы, я враг уже два года, и теперь они ведут список моих нарушений.

— Из-за сладких пирожков на завтрак? Из-за всего, если это не «яйцо»?

— Она съела миску сухих колечек со стаканом апельсинового сока, а это, по их мнению, слишком скудный завтрак.

Вероника нашла в шкафу бутылку вина, подарок от Шелли на последнее Рождество. Она его не особенно жаловала, но сейчас ей захотелось немного выпить.

— Думаю, бокал вина не повредит нам обоим.

Ник сел за круглый столик у окна, и Вероника невольно обратила внимание на лунный свет, сочившийся сквозь занавеску и серебривший темные волосы Ника, его зеленую футболку.

— Впрочем, хватит о моей ненормальной жизни. Расскажи о встрече со своей дочерью.

— Она восхитительная, — сказала Вероника, подавая ему бокал и садясь напротив. — Очаровательная. Кажется очень умной, вежливой, доброй. О своем удочерении она узнала всего месяц назад. Это стало известно из предсмертного письма.

Ник поднял брови.

— Ее родители умерли?

Вероника кивнула.

— Не представляю, какой шок она пережила, получив это письмо. Наверное, сразу же усомнилась во всем, что о себе знала.

— Видимо, у нее было к тебе много вопросов.

— А я даже не представляла, как трудно будет на эти вопросы отвечать. Я не хочу рассказывать ей, как все было ужасно, как обращались со мной мои родители, как повел себя ее отец, в каком полном одиночестве я оказалась.

Ник сделал глоток вина, посмотрел на стол и поднял глаза на Веронику. На этот раз на его лице явственно читалось сочувствие.

— Шестнадцать лет. Ты, наверное, была здорово напугана.

Она тоже глотнула вина.

— Да. Иногда, вспоминая то время, я не понимаю, как вообще выдержала.

Ник покачал головой, помолчал.

— Я помню, Тимоти говорил нам — компании своих друзей, — что его подружка утверждает, будто забеременела от него, но это никак не может быть правдой. Тогда я не знал, что и подумать.

Вероника почувствовала, как в душе поднимается знакомая волна стыда, смущения.

— Из-за моей репутации?

— Тимоти был моим другом, а тебя я совсем не знал. Он никогда не приводил тебя с собой.

Вероника кивнула.

— Обычно он объяснял нежелание приглашать меня в свою компанию отвращением к тому, что будто бы знали обо мне его друзья, он ненавидел мою репутацию. Он говорил, что никогда не сумеет ее изменить, заставить всех думать, что встречается со мной, поскольку я действительно ему нравлюсь, а не потому что «переспала с ним».

— Я был не настолько близок с Тимоти, скорее дружил с несколькими его близкими друзьями, но помню, как все говорили ему разные непристойности — как, мол, ему повезло. Боже, я сожалею, Вероника.

— Ну, а потом я забеременела и подтвердила всеобщее мнение о себе. Потаскушка залетела. Я думала, он меня поддержит, скажет всем, что он — единственный парень, который у меня существовал, но, вероятно, он был настолько потрясен, может, напуган, что захотел поверить худшему, чтобы можно было бросить меня, притвориться, будто не имеет к этому отношения.

— Потому и говорил всем, что он не отец, пользовался презервативами, и ребенок не может быть от него.

Вероника кивнула.

— Больше я никогда его не видела и не слышала. Ни слова. На следующий день после того, как я сказала ему, что беременна, меня отправили в «Дом надежды», дом для беременных девочек-подростков на окраине Бутбей-Харбора. Мои родители умыли руки… они даже заполнили от моего имени документы на освобождение от родительской опеки. И после рождения ребенка я уехала из штата. Как я могу рассказать все это Беа?

— Но ведь правда есть правда?

Пожав плечами, Вероника отвела взгляд.

— Когда она сидела рядом со мной, я думала только о том, что она была той девочкой шести футов весом, которую я две минуты держала на руках. Совершенно невинная, не имеющая никакого отношения — и полностью связанная — с тем, как появилась на свет. Я не хочу, чтобы она знала правду. Даже если она и говорит, что желает этого.

— Ты хороший человек, Вероника, — проговорил Ник, беря ее за руку. — Мне жаль, что я не знал тебя тогда в школе. Жаль, что не был твоим другом.

Она снова заплакала, и в одну секунду Ник очутился рядом, поднял ее со стула и наконец-то обнял.

Он обнимал ее недолго, секунд пятнадцать, но Веронике показалось, вечность — в хорошем смысле. Она чувствовала аромат его мыла, слабый запах стирального порошка, а ощущение обнимавших ее рук ни с чем нельзя было сравнить.

Вероника отстранилась, испугавшись, что он ее поцелует, а она не сможет с этим справиться; мысль настолько ее напугала, что она ушла в другой конец кухни и повернулась к Нику спиной. «Тридцать восемь лет и не в состоянии нормально вести себя с мужчиной. Боже».

— Мне уйти? — спросил он, прислонившись к рабочему столу, держа руки в карманах.

Она обернулась.

— Нет. Просто меня…

— Переполняют чувства?

Вероника кивнула.

— Именно так, да.

— Встреча с дочерью — грандиозное событие, Вероника.

«Да. И вот так оказаться в твоих объятиях».