Семья Рин - Алла Мелентьева

Все разошлись спать.

Встреча с Оливией была в некотором смысле полезна для меня. После шквала вопросов о моей жизни со стороны праздной сплетницы я не могла не обратить внимания на тот факт, что ни Лидия, ни Анна так и не сделали попытки толком поинтересоваться, как я жила все прошлые годы.

На следующий день мы посетили кладбище, где были похоронены мама и Александр.

Вид надгробия матери потряс меня. В нем прочитывался символизм того же ряда, который просматривался во внезапно возникшем в моей реальности доме Лидии. Если в моих прежних фантазиях мать каким-то образом продолжала смутно существовать для меня, то плита на ее могиле сразу резко очертила ее уход в вечность, стала материализованным символом ее смерти. На этой могиле словно читалось слово «никогда»: никогда уже мне не стать частью ее жизни.

Я подошла к могиле и присела на корточки, читая надпись. Лидия присела рядом, положила букет.

— Она никогда не верила, что ты погибла. Ей хотелось тебя дождаться. Но после несчастного случая на рыбалке, когда погиб Александр, у нее случилось два инфаркта… Все очень быстро закончилось.

— Ей надо было подождать всего два года, всего два года — и мы бы встретились… — сквозь слезы пробормотала я.

— Все это время она просила у тебя прощения. Она говорила, что должна была подняться на корабль самой последней, после того как проследит, что никого не оставили.

Я провела рукой по плите.

Мы с матерью разминулись всего на два года. До этого наша встреча была возможной. Осознание этого было таким острым, что мне показалось, будто я потеряла ее еще раз.

Подошла Анна.

— Кажется, будет дождь, — сказала она, поглядывая на облака. — Думаю, стоит поторопиться. Ужасно боюсь грозы.

Гроза все-таки настигла нас по дороге домой. Анна испуганно вскрикивала при каждом раскате грома. Лидия хладнокровно вела автомобиль.

— Будь добра, веди осторожней, — сказала ей Анна. — Я вся трясусь, когда ты за рулем.

— Что за глупости! Я отлично вожу, — ответила Лидия и обратилась ко мне: — Ирэн, ты умеешь водить машину?

— Да. Но я редко это делаю. У нас есть шофер.

Их это впечатлило.

— У тебя есть собственный шофер? — удивленно переспросила Анна.

— У той семьи, где я живу.

— Это семья того самого японца, который вывез тебя из лагеря? — спросила Лидия.

— Да.

— А… какие у тебя отношения с ним?.. — осторожно поинтересовалась Лидия.

— Я учила его детей. Теперь я менеджер в его компании.

— Понятно… — протянула Лидия.

В разговоре возникла напряженная пауза. Сестры явно укреплялись в определенных подозрениях насчет моего положения. По их поведению я видела, что следует воздержаться от рассказов о своих реальных отношениях с семьей Абэ. Это был еще один печальный знак отчуждения.

— Что ж, хорошо, что ты нашлась… — сказала Лидия. — Между прочим, наш юрист собирается поговорить с тобой. Знаешь, ведь ты наследница части состояния отчима…

— В самом деле? — удивилась я.

— Ах, это долгая история! — сказала Анна. — Все благодаря мамочке. У нее был талант спасать положение с помощью брака. После смерти китаёзы ей досталось все его имущество. И потом, уже после первого инфаркта, мама ни за что не соглашалась вычеркнуть тебя из списка своих наследников. Она считала, что ты жива.

— В ее завещании есть условие, что твоя часть наследства переходит к тебе, если ты найдешься через пять лет после ее смерти. Прошло только два года…

— Как странно… Вместо наследства я бы хотела увидеть маму живой.

Это было похоже на дурную пьесу. Я надеялась вернуться в свою семью — вместо этого мне сообщили о каком-то наследстве.

— Ну, завтра наш юрист все тебе сообщит подробнее, — вздохнув, сказала Лидия.

Когда мы вернулись домой, нас встретил Макс.

— Какой-то человек звонил из Японии, — объявил он.

— Из Японии? Он говорил по-японски? — удивилась Анна.

— Нет, по-английски. Это было срочное сообщение. Он просил передать, что какая-то женщина очень больна или умирает — что-то в этом роде. Имя я забыл.

— Кёко! Это Кёко! — воскликнула я. — Ах, как все неудачно! Придется срочно возвращаться. Я должна поменять билет. Лидия, где у тебя телефонный справочник? Мне нужно подобрать ближайший рейс.

— Что ты так разволновалась? — сказала Лидия. — Ты собираешься возвращаться в Японию? Анна, ты слышишь? Она собирается уехать!

— Нет, ты не можешь! Завтра приедет юрист, ты должна уладить вопрос с наследством! Япония никуда не денется! — воскликнула Анна.

— Это можно сделать и потом, — возразила я. — Лидия, дай мне, пожалуйста, телефонный справочник.

После долгих переговоров с авиагентством для меня наконец нашелся билет на самолет, вылетающий на следующий день. Уладив этот вопрос, я ушла в свою комнату собирать вещи.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнула я, пытаясь сладить с застежками чемодана.

Вошли Лидия и Анна. Лидия присела на край кровати, Анна встала рядом с ней.

— Дорогая, разве нельзя отложить? — вкрадчивым тоном спросила Лидия. — Завтра приедет юрист, мы должны разобрать дела с наследством.

— Это нужно всем нам! — воскликнула Анна.

— Невозможно. Простите. Этот человек очень важен для меня. Лидия, пожалуйста, дай будильник — мне нужно рано встать.

Я продолжала возиться с застежками, и до меня не сразу дошло, что в комнате застыла какая-то напряженная тишина. Я резко подняла голову и увидела, что сестры переглядывались, делая друг другу какие-то знаки; между ними происходил какой-то непонятный мне немой диалог.

— Дорогая, послушай, мы все-таки хотели бы знать, что ты думаешь насчет наследства? Разве ты считаешь, что можешь принять эти деньги? — вкрадчиво спросила Лидия.

— Но ведь мне их завещала мама, — удивленно возразила я.

Это безобидное, как мне казалось, замечание мгновенно вывело их из равновесия. Лицо Лидии помрачнело, Анна и вовсе выглядела взбешенной.

Их настроение поменялось мгновенно. Я оторопела.

— Эти деньги достались матери от отчима, — снова повторила Лидия. — Ты ведь даже толком не знала его.

— Когда выяснилось, что у него рак, мы выхаживали его, мы носились с ним до последнего вздоха! — слезливым тоном ввернула Анна.

— Ирина, ты не представляешь, как трудно мы жили, — продолжала Лидия. — Мы очень нуждались. Формально деньги по завещанию твои, но разве ты можешь на них претендовать?

— Но ведь именно мама хотела, чтобы я получила их, разве нет? Ведь я тоже ее дочь.