Рай на заказ - Бернард Вербер

Но на ушах это сказалось плохо. Боль еще долго мучила меня.

Я еще не сказал тебе, но причина в следующем: вместо того чтобы брать меня под мышки или сажать на руки, человек в смокинге имел забавную привычку поднимать меня за уши.

Сначала я думал, что этот мужчина – настоящий сумасшедший. Однако публика вовсе не казалась удивленной. А удовольствие, которое получаешь, когда тебе аплодируют, восхищаются и так сильно любят – да, именно любят, позволь мне выразиться именно так, – с лихвой возмещает мелкие неприятности. Если бы ты только мог это видеть! Публика вставала и вопила от восторга! От восторга, можешь себе представить?! Только потому, что видят меня. Вот какой эффект я производил!

Иногда мне, конечно, приходилось ждать по нескольку часов, скрючившись в своей темнице. Но всякий раз наградой мне становились аплодисменты. И тот волшебный миг, когда я чувствовал, что мною восхищаются, заставлял меня забывать о некоторой загадочности происходящего. Тебе еще предстоит узнать, что все это никак нельзя было назвать обычным.

Что же касается еды, то тут дела постоянно улучшались. Кроме того, я сумел отыскать такую позу, которая позволяла переносить длительное пребывание в тесном пространстве без тяжелых последствий вроде ломоты во всем теле. В конечном итоге, приспособиться можно ко всему.

И это загадочное действо продолжалось годами.

Полагаю, со временем к этому приспособился даже мой скелет. Он приобрел своеобразную гибкость, необходимую для этого ежедневного упражнения, чем я был весьма горд.

Однако неожиданно возникла новая проблема.

Мой импресарио начал пить. Однажды, когда он держал меня за уши, его рука дрогнула, я выскользнул и упал. Я едва уцелел, совершив короткий прыжок рыбкой. Толпа на мгновение оцепенела, а потом принялась свистеть. Я хотел было убежать, но все-таки решил выждать и остался на месте. Человек в черном смокинге поднял меня. Он выглядел очень раздраженным. С этого времени мой импресарио принялся пить еще сильнее, его руки все время дрожали, и все меньше людей приходили в зрительный зал, чтобы аплодировать мне.

А однажды произошло то, чего я так боялся. Он перестал выступать. Мне больше никогда не изведать той непостижимой славы, которую ощущаешь, оказавшись на краткий миг под слепящими лучами прожекторов.

Я тоже состарился.

Иногда я начинаю дрожать. Мои кости утратили былую гибкость, я даже слегка набрал вес.

Мой импресарио задумал избавиться от меня. К нему пришел какой-то толстый человек в белом фартуке, заляпанном чем-то красным, – вероятно, независимый продюсер. Они говорили между собой, разглядывая меня. Я знал, что моя карьера вот-вот совершит крутой поворот.

Мое любопытство все время оставалось неудовлетворенным, и это привело к тому, что у меня необыкновенно сильно развилась интуиция. И у меня возникло плохое предчувствие, а затем и полная уверенность, которые положили конец как моей карьере, так и жизни. Дело в том, что мне захотелось понять смысл моей миссии, не имеющей аналогов в мире шоу-бизнеса.

Зачем меня запирали в круглую темницу, пропахшую духами? Зачем сдавливали со всех сторон? Зачем вытаскивали за уши и демонстрировали публике, которая взрывалась аплодисментами? Зачем?

Полагаю, потребность организма приводит к возникновению органа, способного ее удовлетворить, и желание получить ответ на все эти вопросы в десятки раз усилило мои умственные способности.

Воспользовавшись последними секундами, остававшимися до того момента, как человек в смокинге передаст меня в руки человека в белом фартуке, я развил до невероятных пределов свое зрение, слух и обоняние.

Мне нужно было понять причину как моей славы, так и грядущего падения. Признаюсь тебе, мой друг: мне пришлось совершить весьма значительные усилия, чтобы подняться на такой уровень сознания, какой ты даже не можешь себе представить. И вот я заметил вдали цветную афишу. На ней человек в черном смокинге держал за уши кого-то вроде меня над высокой шляпой из черного фетра.

Теперь я знаю. Представь себе: я был частью представления с демонстрацией фокусов, а человек в черном смокинге был вовсе не импресарио, а иллюзионистом. Суть трюка состояла в том, чтобы неожиданно для всех вытащить меня из цилиндра. Зрители не знали, что я с самого начала находился в нем, поэтому у них возникало впечатление, будто я появляюсь ниоткуда, и они думали, что я обладаю способностью появляться и исчезать по собственному желанию.

Это был просто фокус!

Да, я был молод и делал первые шаги на тяжелом поприще международного шоу-бизнеса, но как я мог быть таким наивным!

Поверь мне, друг, это открытие стало жестоким ударом как по моему эго, так и по моему самолюбию. Оказывается, звездой был вовсе не я, а он, иллюзионист! Я же был просто реквизитом, как его шляпа или смокинг.

Я был всего лишь неожиданным трюком в его представлении.

Однако, когда нахлынувшая было досада отступила, я вспомнил, что, как бы там ни было, тысячи, да что я говорю – десятки, сотни тысяч зрителей смотрели на меня! Восхищались мной! Аплодировали мне. Мне, а не его шляпе!

Они награждали меня овациями и действительно любили, по-своему.

Все остальное не имеет ни малейшего значения.

Вот так.

Теперь эти славные времена подошли к концу. Я знаю, что меня ждет. Тучный человек в фартуке с красными пятнами смотрит на меня совершенно безразлично.

Боюсь, что это не импресарио, не продюсер и даже не фокусник.

Хуже того, судя по его виду, ему нет никакого дела до превратностей моей карьеры или хотя бы до того очевидного факта, что я остаюсь звездой международного уровня. Он глядит на меня как на простого статиста!

И даже, быть может... Хочешь, я скажу тебе? Полагаю, он рассматривает меня как кусок мяса.

Нет, не смейся! Благодаря обострившемуся восприятию я распознал его подлинные намерения в отношении меня. Помнишь, когда мы вместе жили в деревне, ты как-то сказал: «Все равно нас всех принесут в жертву, и чем раньше это произойдет, тем лучше, ибо это сократит наши страдания».

Что ж, я примирился со своей участью. Вместо того чтобы трястись от страха перед будущим, я с грустью вспоминаю свое удивительное прошлое.

Вот что я хотел сообщить тебе через комара, который, насколько мне известно, вскоре доставит тебе мое послание. Впрочем, если верить последнему из присланных тобой насекомых, тебе жизнь также не представляется неприятной. Ведь, если я правильно понял, ты священнодействуешь в новом современном крольчатнике в качестве «официального производителя», имея под своим началом полсотни особ женского пола. Конечно, эта работа не так престижна, как моя, зато у тебя наверняка происходит множество сентиментальных встреч высокого качества.

Всем сердцем надеюсь, что однажды ты также вкусишь славы, сопоставимой с той, которую судьба даровала мне.