Лестница в небо - Джон Бойн

– Да-да, – перебил ты, отмахнувшись от него.

– Ребекка мне рассказывала, вы тоже раньше были писателем, – сказал Арьян, и я поморщилась от его выбора слов.

– Прошу прощения? – сказал ты.

– Она говорит, когда-то вы сочинили роман, – ответил он.

– Написал я, вообще-то, больше двух, – сказал ты, а я подумала: “Шесть”.

– Тогда между вами должна быть какая-то конкуренция? – спросил он, переводя взгляд с меня на тебя, и я покачала головой.

– Ой нет, – сказала я. – Ничего подобного. Моего мужа печатают гораздо дольше, чем меня, и весьма уважают. Я-то во всем этом сравнительный новичок.

– Однако ваша книга пользовалась таким успехом, – сказал он.

– Да, – признала я, желая хоть раз принять комплимент. – Да, с ней вышло удачно.

– Меня тут беспокоит прошедшее время в вашей реплике, – сказал ты.

– Я этого не понимаю, – произнес Арьян, прищурившись.

– Вы упомянули, что я раньше был писателем. Ничем я не был. Я и есть он.

– Точно так же, как я – актер, – сказал Арьян. – Быть может, вы тоже отдыхаете. Я слышал, многие писатели так поступают. Как бы то ни было, я с нетерпением жду, когда можно будет прочесть вашу следующую книгу. Со временем, я имею в виду. Если она отыщет себе издателя.

Ты не успел на это откликнуться – вошла мама и сообщила нам, что ужин готов. По-моему, я никогда в жизни не бывала так счастлива кого-то видеть.

Позднее я застала тебя в прихожей – ты мрачно рассматривал какие-то старые семейные фотографии. На меня накатила вдруг тревога, что ты на меня сердишься, но она рассеялась, когда ты улыбнулся, подался ко мне и поцеловал меня.

– А давай на будущий год не поедем на Рождество ни к твоей родне, ни к моей? – предложил ты. – А вместо этого можно отправиться в отпуск. Куда-нибудь, где жарко. Только мы с тобой вдвоем.

– Мне эта мысль нравится, – сказала я. – Как ты вообще?

– Отлично, – ответил ты. – А почему ты спрашиваешь?

– За ужином ты был очень тих.

– Я ел.

Я замялась, сомневаясь, стоит мне поднимать эту тему или нет.

– Знаешь, Арьян же не пытался тебе грубить, – наконец произнесла я. – Он, вероятно, просто…

– Да и нахер этого Арьяна, – перебил меня ты. – Есть в нем нечто трагическое, ты не находишь?

– Да нет, вообще-то, – ответила я.

– Ты не считаешь, что он несколько обольщается?

– В каком смысле?

– Мечтает добиться успеха в Голливуде.

Какой-то миг я ничего не отвечала, не понимая, и в самом ли деле ты в это веришь или же просто решил исказить его реплики, чтобы они начали отвечать твоему собственному замыслу.

– В общем мне показалось, что он достаточно реалистично смотрит на свое будущее, – наконец ответила тебе я.

– Ты на нем залипла, так?

Я раздраженно вскинула взгляд.

– Скажи мне, пожалуйста, что ты пошутил, – ответила я, уже заранее ненавидя то, куда, казалось, вел наш разговор.

Ты уставился на меня и смотрел так очень долго, а потом расплылся в широчайшей улыбке.

– Конечно, шучу, – сказал ты. – Будь проще, Идит! Это же Рождество!

Я отстранилась от тебя, но не успела ничего сказать – в дверь позвонили, и я услышала, как мама окликает меня из гостиной, прося открыть.

– Извини, – произнесла я, пытаясь обогнуть тебя, но ты прижал меня к стене. – Морис, ты мне мешаешь, – сказала я, чуть повысив голос, и лишь тогда ты сделал шажок в сторону, только чтоб удалось протиснуться, я добралась до парадной двери и открыла ее. Снаружи, весь в снегу, под лампочкой стоял Роберт. На нем было серое пальто, по виду совсем новое, и шарф, какой могла бы ему подарить только его мать. Еще он постригся. Стрижка у него выглядела слишком уж молодежно, она хорошо смотрелась бы на человеке лет на десять младше, а у Роберта казалась чуточку безысходной.

– Привет, Идит, – произнес он. – Счастливого Рождества.

– Роберт, – сказала я, слегка отступая от удивления при виде него. – Никто не говорил, что ты… Ребекка тебя ждет?

– Возможно, я забыл ей сказать, что загляну.

– Ну да. – Я стояла и смотрела на него, не зная толком, что мне делать дальше, и тут у меня за спиной возник ты.

– Привет, Роберт, – сказал ты.

– Морис.

– Похоже, ты замерз, дружище.

– У меня уже яйца отмерзают. Можно зайти в дом?

– Я не уверена, – ответила я. – Ты считаешь, это хорошая мысль?

– Конечно, можно, – произнес ты, распахивая дверь пошире. – Ты же по-прежнему член семьи. Заходи.

Я шагнула вбок, когда он прошел в прихожую и снял пальто и шарф, после чего потянулся ко мне и неловко чмокнул в щеку. От его холодных губ я немного вздрогнула.

– Ты же не пил, правда? – спросила я. – Ты пришел не скандал тут устраивать?

– Я совершенно трезв, – ответил он. – Обедал с матерью и не принял ни капли спиртного – мне хотелось приехать повидаться с мальчишками.

– Они вон там, – сказал ты и показал на гостиную.

– Они порядком устали, – вмешалась я. – Играли весь день, а за ужином наелись до отвала.

– Роберт, – произнес голос у меня за спиной, и я повернулась навстречу своей сестре – та вышла в прихожую, на лице маска досады. – Ты это какого хера тут делаешь?

– Счастливого Рождества, – повторил он, делая шаг вперед, чтобы поцеловать и ее тоже, но она отпрянула и вытянула руки, словно бы тщательно выдерживая дистанцию.

– Вот не надо мне тут этого счастливого Рождества, – сказала она. – Я задала тебе вопрос. Какого хера ты тут делаешь?

– Полна праздничного благодушия, понимаю.

– Роберт, я…

– Мне хотелось немного побыть со своими сыновьями, – вздохнув, ответил он. – Это уголовное преступление?

– Нет, но мы уже об этом разговаривали. Они твои весь день двадцать седьмого.

– Но ведь это не одно и то же, правда? – сказал он. – Я пропустил, как они сегодня утром разворачивали подарки. Меня впервые при этом не было.

– Ну а я была. И Арьян был. Поэтому все вышло прекрасно. Ты им не понадобился. Они, вообще-то, про тебя даже не вспомнили.

– Ребекка, это жестоко, – сказала я, и она теперь обернулась ко мне, ткнула пальцем в воздух и велела не совать нос не в свое дело. Она уже была слегка пьяна, и от ее тона я припомнила наше с нею общее детство, когда сестра набрасывалась на меня безо всякого повода и ссора наша в любой миг грозила перерасти в драку. Воспоминание об этом испугало меня.