Дом в степи - Сакен Жунусов

Да я башку твою срублю, не то чтобы...

Слова застревали в его сухом от бешенства горле, гнев требовал выхода. Снова застучал в ночи топор, безжалостно и часто впиваясь в шатающееся дерево. Этот соперник был по силам Дерягину. Однако Халил, теряя сознание, уже ничего не видел, ничего не слышал. На глаза ему опустилась обморочная темнота, и скоро стук топора, шелест ветвей слабеющей березы слились в один неясный шум...

Утром Халил почувствовал, что кто-то сильно брызгает ему в лицо холодной водой. Он с трудом раскрыл глаза и узнал Акбопе, сидящую у его изголовья. С длинными распущенными волосами Акбопе наклонилась над спящим, и Халил, просыпаясь увидел в ее больших, как у верблюжонка, глазах глубоко затаенную жалость. В руках она держала мокрое полотенце.

- Вставать пора,- тихо проговорила она, заботливо прикладывая к подбитому глазу Халила холодное полотенце.

Едва подняв голову, Халил тотчас опустил ее на подушку. Разбитое лицо болело, глаза закрывались сами собой. Но время, как он успел определить, было уже позднее,- в комнате сияло солнце, показавшееся ему особенно ярким после нудной дождливой ночи. Надо было вставать и собираться на работу.

Послышались грузные шаги отца, и Халил снова раскрыл глаза. Старый Карасай остановился на пороге комнаты и долго смотрел на притихших сына и Акбопе. Лицо его было сумрачно. Наконец старик сплюнул в сторону остывшей печки и проговорил, процеживая слова сквозь зубы:

- Перепало, говоришь...- Поделом.- Он не ушел, все еще хмуро взглядывая на встревоженного сына, затем достал рожок и заправил за губу свежую порцию табака.- То ли еще будет. Говорил я тебе - не послушал. На кой черт сдалась эта желтоволосая чертовка? Ведь из-за нее попало...

Намек свекра заставил Акбопе насторожиться. Она медленно поднялась и отошла от постели. Халил, не зная, что ответить, лихорадочно раздумывал: откуда отец узнал о Дерягине? Ему было стыдно и неловко перед Акбопе, понявшей, что у Халила кто-то есть на стороне.

Карасай продолжал отчитывать сына:

- Прилепился к этой машине, будто пес к телеге! Да там за месяц не заработаешь столько, сколько за один день на базаре... И в кого только такой уродился, сам не пойму!- Он взглянул на Акбопе, будто раздумывая: говорить, нет? Махнул рукой.- Не хотел уж я, да... В тот раз скотину волкам стравил,- думаешь, я не знаю из-за кого? Да и в совхоз его тебя тянет... Все это она, растрепанная стерва. Нашел тоже! Чем тебе Акбопе хуже?.. Так что вот, слушай и запоминай: я тебе не дам

над ней издеваться. Если она тебе не нужна, так нам со старухой дорога. И выбирай, пока не поздно: если хочешь жить с ней - чтоб в совхозе больше ноги твоей не было. А пойдешь - можешь больше не возвращаться. И про Акбопе забудь!

Отец ушел, прогремели на крыльце его тяжелые шаги. Халил осторожно перевел взгляд на молчаливую Акбопе. Что ей сказать, как оправдаться? Да и стоит ли оправдываться? Ах, зря он тогда послушал отца и не уехал учиться! Как теперь было бы хорошо!

- Вставай,- ровным голосом, будто ничего не произошло, сказала Акбопе.- Умывайся, а я сейчас на стол приготовлю.

Она ничем не показывала, что слова Карасая хоть сколько-нибудь задели ее самолюбие.

Усаживаясь за стол и испытывая еще большую неловкость, Халил не выдержал и покаянно буркнул:

- Ладно, все. Больше я на эту работу не пойду.

Акбопе засмеялась:

- Что, стыдно с синяком показаться? Ничего, до свадьбы заживет. Собирайся скорей да иди. Поздно уже.

Отправляя его на работу, она, как обычно, положила в старенький портфельчик хлеб, масло и бутылку молока. Поставила портфель у порога.

- Что, сегодня опять будете камень возить?

Пряча глаза, Халил ответил:

- Да, теперь до самой осени придется.

Отчитав сына, Карасай отправился в контору совхоза. Он надеялся, что после сегодняшнего разговора Халил возьмется за ум. Да и вчерашние побои не должны пройти даром. Старик прошел прямо к директору.

- Слушайте, что у вас здесь творится? Я отдал вам сына на работу, а вы с ним что сделали... Ведь места живого на парне нет. Сегодня же давайте расчет! Ищите кого другого...

- Постойте, постойте!- взмолился Федор Трофимович не в состоянии что-либо понять из гневной речи старика,- Скажите толком - что случилось?

- А чего говорить? Вы что, не видите ничего? Парень еле домой добрался, еле ноги притащил,,, Хватит! Ни на какую работу он больше не пойдет, И не трогайте его!

Направляясь к двери, Карасай неожиданно столкнулся с входившей в директорский кабинет Райхан, Чтобы не задеть ее плечом, он посторонился, и Райхан, удивленно посматривая то на одного, то на другого, спросила:

- Что за крик?

Взгляд ее остановился на Карасае,

Уходить теперь не имело смысла, и старик высказал ей то же, что и директору,

- Парень все в совхоз рвался, покоя никому не давал, А что с ним сделали? Сегодня он еле живой приполз, а завтра, глядишь, где-нибудь в яме как падаль будет валяться! Хороши тут порядки!

Постепенно до Райхан дошел смысл всего, что произошло,

- Что ж,- сдержанно сказала она,- хотите забрать сына - забирайте, Держать его никто не собирается, А что касается избиения - это мы узнаем, И накажем, В этом можете не сомневаться, У вас все?

,,,Халил отмывал от вчерашней грязи машину, когда в гараж ввалился Дерягин, Он постоял, наблюдая за работой помощника, потом заметил, что голова парня замотана бинтом, Криво усмехнулся:

- Ты вот что,,, Не думай, что у нас все кончено, Ездить со мной опасно, Попросись-ка лучше к кому- нибудь другому.

Лицо Халила вспыхнуло, Но он даже не взглянул на обидчика и только яростнее принялся тереть, промасленной тряпкой радиатор,

- Так слышишь?- повысив голос, спросил Дерягин, От ворот гаража послышался чей-то громкий голос:

- Дерягин, Талжанов! В контору...

- Еще чего...- проворчал Дерягин, роясь в кабине.

Рабочий, вернувшийся из конторы, подошел ближе и, понизив голос, поинтересовался:

- Подрались, что ли?

Халил не ответил.

- Так значит вот зачем вызывают!- догадался Дерягин.- Начальству жаловаться вздумал!.. На, забирай все!- он выбросил из кабины портфель с едой и фуфайку.-И пойди скажи, что мне некогда по конторам шляться. А что бил... Так еще буду бить, если попадешься.

Грохнув