В поисках Евы - Вадим Норд

Невозможность выбрать между пирогом из лесных ягод и вишневым (и тот, и этот выглядели архипривлекательно) побудила купить оба. «Ничего страшного, – подумал Александр, – будет маме с чем чай пить по вечерам. Надо бы еще уговорить ее смотреть вместо новостей сериалы».

Многие критикуют сериалы за плоские сюжеты и плохую игру актеров, но на самом деле сериалы надо не ругать, а восхищаться ими. Это же превосходное лекарство от всех проблем, основа спокойного досуга, замечательная возможность расслабиться! Если бы мама вместо новостей смотрела «Ворониных», то и в больницу бы не попала.

Увидев на пороге сына со связкой тортов в левой руке, Елена Григорьевна на секунду замерла, а затем рассмеялась. Глядя на нее, рассмеялся и Александр, искренний смех всегда заразителен, даже если его причина неведома. На всякий случай Александр взглянул на себя в зеркало, висевшее в прихожей, но ничего смешного в своем облике не нашел и решил, что мама собиралась рассказать ему о каком-то смешном происшествии, да не выдержала и рассмеялась.

В ответ на вопрошающий взгляд Александра Елена Григорьевна махнула рукой в сторону кухни. Дойдя туда, Александр увидел в центре накрытого к ужину стола вишневый пирог, а в холодильнике обнаружил пирог с лесными ягодами. Гены.

– Хороший сын не даст матери умереть с голоду, – прокомментировала Елена Григорьевна, входя на кухню.

– Конфуций говорил, что содержание родителей не стоит путать с почтительностью к ним, ведь люди содержат и собак, и лошадей, – сказал Александр.

– А ты проявляешь ко мне почтительность? – напустив на себя притворную строгость, поинтересовалась мать.

– Я ее испытываю, – ответил Александр, убирая пироги в холодильник. – Это такое сложное чувство, которое не поддается выражению.

Встреча с Евгением Алексеевичем разочаровала, то есть – не оправдала надежд. Александр был уверен том, что профессиональный сыщик даст ему несколько полезных советов и, возможно, придаст ускорение поискам Евы.

Увы, Евгений Алексеевич доходчиво объяснил, что очень тяжело, практически невозможно найти человека, не имея зацепок в виде каких-то связей, занятий, контактов и т. п.

– С преступниками проще, – сказал он в своей резко-отрывистой манере. – Они предсказуемы, да и само преступление является ниточкой, уцепившись за которую можно размотать весь клубочек. А вот когда исчезает обычный, ничем для нас не примечательный человек, который ни краденое к скупщикам не понесет, ни подельников искать не станет. Ну, вы меня понимаете.

– Понимаю, – кивнул Александр, уже слышавший нечто подобное. – Но мне кажется, что одна зацепка все же есть – международная группировка, которая поставляет живой товар в Таиланд. Или я ошибаюсь?

– А при чем здесь группировка? – Когда Евгений Алексеевич пожимал плечами, погоны на его плечах вели себя по-разному – левый поднимался вверх, а правый выдвигался вперед. Ни одна группировка не станет мстить человеку, который заплатил за свой уход и был мирно отпущен. Вопрос закрыт.

Про шантаж Александр упоминать не стал, потому что сам не видел, на каком основании и чем можно было шантажировать Еву. Поблагодарив Евгения Алексеевича, он забрал свой пропуск с отметкой об уходе, спустился на первый этаж, прошел по гулкому вестибюлю и вышел на улицу под начинающийся, пока еще только накрапывающий, дождь.

«По приметам, дождь – к новостям», – подумал Александр, быстрым шагом пересекая двор.

Беспокойство за Еву достигло предела, который можно было классифицировать как апогей. К нему добавился азарт. Кто ищет, тот всегда находит, разве не так? Только что он находит и когда?

Впору было обращаться к гадалкам, экстрасенсам и прочим адептам белых и черных магий. Мешало одно обстоятельство – отсутствие веры в то, что они смогут хоть чем-то помочь.

Ночью Александру приснился сон. Он стоял на крыше главного корпуса МГУ и громко, изо всех сил, кричал, то есть – вопил: «Ева! Ева! Где ты?!»

Над головой стремительно проносились тучи, внизу ничего нельзя было разобрать, а в душе пульсировала уверенность в том, что если как следует позвать, то Ева услышит и откликнется.

Проснувшись, Александр ощутил неприятное саднение в горле. Было такое впечатление, что он кричал не во сне, а наяву и сорвал голос. Осмотр перед зеркалом с фонариком не выявил покраснения слизистых оболочек и прочих признаков воспаления. После двух чашек чая (одна на полоскание, вторая внутрь) неприятное чувство исчезло. Можно было ехать на работу и оперировать.