Книга для… - Марат Немешев

– Ну, я не хочу, чтобы в твоей книге была Женя. Точнее, может там и Женя будет, но чтобы меня звали Сашей. Хорошо? – она положила руку мне на шею и вопросительно наклонила набок голову.

– Стой, стой, стой, Саша. Повтори еще раз то имя… – я лукаво улыбнулся.

– Какое имя? Женя? Ну… Женя… Ах… Женя. Ты все еще обожаешь мою «Ж»?

– Обожжжаешь… Класс… Да, я без ума от твоей… От твоего звука «Ж»…

– Что же так скромно? Кстати, о «Ж». Можно, чтобы в книге у меня была красивая… Красивая попа. Ты же все можешь – это твоя книга, – она подкрепила свою просьбу бомбардировкой присвистывающих звуков.

– Саша, там еще тебя нет. Когда будет, думаю, назову все-таки Сашей. Но пока я еще сомневаюсь, для кого пишу. Будущие поколения… И, правда, недостаточно оригинально.

– Пиши для меня. Для меня еще никто не писал. Очень оригинально.

– Хммм… Да уж, пожалуй. Тут с тобой не поспоришь.

– А со мной не надо спорить. Соглашаться и повиноваться. Быстро и … И нежжжно, – она обошла меня вокруг, и я повернулся к ней лицом.

– Давай, я вторую книгу напишу для тебя? Просто, эта уже началась, и начинал я ее писать не для тебя.

Саша тряхнула головой, при этом волосы совершили немыслимое перемещение в пространстве. Я даже залюбовался этим полетом, но долго мечтать она мне не дала.

– Вторую и третью.

– Вторую и третью. Согласен. Теперь бы с этой разобраться.

– А что у тебя не получается?

– Понимаешь, раньше в моей жизни было мало событий, но много чувств. Сейчас событий стало больше. Я их фиксирую в сознании, подмечаю какие-то детали, но исчезают чувства. Например, разговариваю с Димой и слушаю его не как друг, а как писатель-бумагомаратель. Какие-то интересные словосочетания чуть ли не на бумажку во время разговора записываю.

– Бумагомаратель? Скорее уж – экранозаполнитель. Ты же на компьютере пишешь.

– На компьютере.

– А читаешь? Я вот не могу с экрана книги читать, – она сделала грустное лицо и задумчиво почесала подбородок.

– Распечатывай на принтере.

– Тоже не то. Эти белые листы огромные. Скрепка какая-нибудь дурацкая. Нет. Если уж книга, то должна быть обложка, – она растянулась в улыбке – обложжжечка. Страницы пронумерованные, закладка. Как я в кипу ксероксных листов закладку вставлю? Легче уголок загнуть…

– Знаешь, я…

– Вечно ты меня перебиваешь.

– Извини. Слушаю.

– Ну, уже продолжай. Я забыла, что хотела сказать. Жжжаль. Что-то наверняка важжжное.

– Извини еще раз. О чем я? О книгах. Знаешь, я тоже когда-то думал также. Что книга должна быть книгой, но потом кое-что поменялось. Дело в том, что иллюстрации, суперобложка, украшенные орнаментом буквицы в начале каждой главы – это все оформление текста. Часто оно дополняет, помогает, усиливает, но это не дело рук автора. Он написал текст. И писал он его не на скрепленных, переплетенных в дорогую кожу страницах. Современные авторы вообще, набирая текст на компьютере, видят его точно так же, как и ты видишь, читая с экрана. В тексте мысли, события, герои.

– Вот ты сам говоришь – в тексте. Но ведь это не книга?

– Не книга. Просто текст произведения, в таком виде, каким его сделал автор.

Саша бросила в рот кубик сыра и стала медленно жевать. Потом потерла нос и сказала:

– А ты? Ты пишешь текст или книгу?

– Я? Вообще, представляю книгу.

– И что будет нарисовано на обложке? На обложечке?

– Еще не думал. Ну, скажем… На белом фоне серый, полупрозрачный силуэт, держащий в руках эту же книгу. Книга будет выглядеть реалистично, а силуэт – просто залитым серой краской контуром. Ну, а на самом деле, что издатель захочет видеть, то и будет на обложке.

Саша взяла еще один кубик сыра. На этот раз не разжевывала, а просто ждала, пока он сам растворится во рту. Задумалась на несколько минут, потом улыбнулась.

– А этот наш диалог будет в книге?

– Возможно, будет.

– И ты изменишь фразу об обложке, вставив туда уже обговоренный с издательством вариант макета?

Я засмеялся:

– Тогда читатель на секунду закроет книгу и еще раз посмотрит на оформление?

– Ага.

– Я вообще завидую своему читателю. Он может в любой момент перевернуть страницы и узнать, чем все закончится. А я пока вот мучаюсь над этим вопросом. Он владеет всей книгой, а я лишь написанной ее частью. Я же не вижу все, что будет в конце. Мог бы конечно схитрить и написать последнюю главу заранее. Но не хочу. Спокойно продвигаюсь вперед. А потом, когда дойду до последней страницы, книга уже не будет мне принадлежать.

– Почему это не будет? Ты же ее напишешь.

– Ну и что. Вот смотри – так же и с письмами, которые я тебе писал. Пока медленно оформлял свои мысли в слова – это было мое письмо тебе. Поставив последнюю точку, отправил по e-mail. Несколько минут оно было собственностью «всемирного разума», а затем осело на сервере твоей почтовой службы. Ты его еще не прочла, но оно уже стало твоим. Я никак изменить его не могу. Это не мое письмо тебе, а твое письмо от меня.

– Неплохой переход прав собственности. Мне нравится. Значит, договорились? Вторая и третья для меня? И фото на обложечке.

– Договорились.

– Пойдем в комнату.

– Ээээ… Ну, ладно, пойдем.

– А мне можно уже что-то почитать из сочиненного тобой? Жжжутко интересно.

Я замер на месте. До этого я не представлял написанный мною текст в руках друзей, знакомых, родителей. Не слишком ли откровенно? Не много ли подробностей?

– Вообще-то не хотел до окончания работы показывать ее. Впрочем, у меня есть фрагмент, который уже читали другие люди.

Я прошел в спальню и взял со стола листочек с распечатанной первой главой. Той, о встрече, которую писал для Тани. Саша вначале бегло пробежала взглядом по строкам. Затем приложила ладонь к подбородку, прикрыла губы – я не мог видеть улыбается она или нет, и вновь прочла, на этот раз уже медленно и внимательно. Посмотрела на меня:

– Ты это обо мне так? Супер. Мне нравится. Какой же ты все-таки… Это сильно, – она принялась ходить по кухне, провела рукой по поверхности стола, дверце холодильника. Открыла ее, сразу же прикрыла. Видно было, что слегка разволновалась.

Я не знал, что ей ответить. Выдавил из себя:

– Это не совсем о тебе. Скорее, универсальный текст обо всех влюбленных. Не посвященный кому-то конкретно. Но писался он под впечатлением, – кривить душой в этом вопросе я не мог, – от расставания с девушкой. Не с тобой. С другой девушкой.