Welcome to Трансильвания - Марина Юденич

Боже правый, каких только напитков не довелось ему отведать на крохотных московских кухнях, деревянных подмосковных дачах с «удобствами на улице» и в неуютных закусочных, именуемых почему-то ресторанами.

Даже грязная снежная распутица московских улиц вдруг оказалась милой сердцу.

Стив заскучал и по ней, и по серой неулыбчивой людской толчее в центре, и по тихой грусти пустынных арбатских переулков.

Когда по прошествии положенного времени дипломат и шпион Стивен Мур снова возвращался в Москву, он неожиданно испытал такой острый приступ радости, что почти испугался.

Был уже поздний вечер, когда самолет «Pan American» заходил на посадку в московском аэропорту Шереметьево-2. Столичная погода, как всегда, капризничала, лайнер долго нырял в кромешной грозовой тьме, но когда наконец внизу, переливаясь и искрясь, возникло хилое, ничтожно слабое по сравнению с нью-йоркским или лондонским сияние московских огней, сердце Стива сладко и счастливо защемило, словно кто-то нежно сжал его теплыми, ласковыми ладошками.

Такое случалось со Стивеном Муром нечасто.

Два, от силы три раза в жизни.

Пожалуй, это был повод для размышлений, и он добросовестно размышлял по этому поводу.

Но не нашел окончательного ответа.

Оставалось одно — жить, оставив все как есть. Сочетая — иными словами — свою неожиданную любовь к России и свою же специфическую деятельность.

К счастью, времена стремительно менялись, уходила в прошлое — дай Бог, навсегда! — эпоха холодной войны, начиналась новая эра и в дипломатии, и в разведке. Полковник Стивен Мур, по всему, должен был неплохо прижиться в новых условиях.

Так и случилось.

И все же настал момент, когда он почувствовал себя смертельно усталым, немолодым, одиноким мужчиной, который, оказывается, ничего уже не ждет от жизни и, в сущности, хочет одного — покоя.

Полного и абсолютного покоя, вкупе со свободой распоряжаться собственной жизнью исключительно по собственному же усмотрению.

Тогда он подал в отставку, и она была принята, хотя многие в госдепартаменте и в Лэнгли удивленно пожали плечами — карьера полковника Мура складывалась блестяще и, в принципе, открывала в дальнейшем широкие перспективы.

Однако ж вольному — воля.

Отставной полковник Мур поселился на далеком Барбадосе, страшно довольный тем обстоятельством, что о нем. похоже, забыли.

Россия, впрочем, осталась с ним, благо доктор славистики Стивен Мур русским языком владел в совершенстве и, значит, вся русская литература в ее величии и многообразии была теперь в полном его распоряжении.

Умопомрачительная роскошь.

Он наслаждался ею не спеша, максимально растягивая удовольствие, дабы хватило на всю оставшуюся жизнь.

А жить отставной полковник Мур собирался долго.

Тихо и незаметно, на своем затерянном в океанских просторах острове.

Однако судьба, рассудив иначе, явилась к нему однажды в обличье старинного приятеля герцога Энтони Джулиана.

Началась эпопея возрождения «Титаника».

Когда же она благополучно закончилась, оказалось, что Стивен Мур более не ощущает гнетущей усталости и груза прожитых лет.

Словом, он снова не прочь был поработать.

И разумеется, работа для него нашлась очень скоро.

Цивилизованный мир оказался перед необходимостью создания единой глобальной системы безопасности, способной противостоять гигантскому, им же самим порожденному злу — международному терроризму.

Надо ли говорить, что специалисты класса Стивена Мура были нарасхват.

Он подписал контракт с госдепом — на сей раз только с ним — и очень скоро, к величайшей своей радости, оказался в России в качестве консультанта дипломатического ведомства.

Радость была двойной: он не просто вернулся в Россию, но теперь был совершенно честен перед ней, хотя ребята в ФСБ наверняка несколько напряглись.

Их дело.

Стивен Мур честно и прямо смотрел в глаза русским.

Кстати, его позабавила одна довольно любопытная метаморфоза.

Работать предстояло в прямом контакте с департаментом по борьбе с терроризмом российского МИДа. В рамках дипломатического ведомства эта служба создана была недавно, и возглавил ее… отставной генерал ФСБ.

Впрочем, это обстоятельство Стива вполне устраивало — он всегда предпочитал общаться с профессионалами, а генерал Антонов, вне всякого сомнения, был профессионалом высокого класса.

К тому же аккуратный, подтянутый, педантичный, но без солдафонства, интеллигентный и даже несколько мягкий с виду Андрей Антонов был просто по-человечески симпатичен Стивену Муру.

И похоже, симпатия была взаимной.

Они общались часто, и, наверное, потому, отвечая на ночной звонок, разорвавший тишину небольшой квартиры на Смоленской набережной, в которой обитал теперь Стив, он сонно подумал: «Это Андрей. Что-то случилось, черт возьми, опять что-то случилось…»

Однако в трубке раздался совсем другой голос.