Уникальный экземпляр. Истории о том о сём - Том Хэнкс

По дороге домой мама выкурила в машине с открытым верхом три длинные сигареты, и дым уносился прочь вместе с ветром.

Вечером они с мамой поехали в отель «Сенатор», который стоял в центре города, как и «Лимингтон», но выглядел не в пример шикарней; его явно облюбовали мужчины в костюмах с бейджами. Ужинали в кафе. Хосе Гарсиа зашел только повидаться, причем в тот момент, когда Кенни приступил к десерту — здоровенному куску вишневого пирога с шариком мороженого, à la mode, как выразилась официантка. Не проявив особого интереса к вишням, мороженое он смел подчистую.

— Как насчет вылета завтра в полдень? Что скажешь? — спросил мистер Гарсиа. — Посмотрим на дельту реки, оттуда рванем на север. Кенни, ты когда-нибудь летал?

Он уже спрашивал, но Кенни вежливо ответил:

— Нет, никогда.

— Думаю, ты полюбишь небо, — заметил мистер Гарсиа.

Перед уходом он поцеловал маму в щеку. Впервые Кенни увидел, как мужчина взаправду целует женщину в щеку. Отец никогда не целовал мачеху, выходя из дома. Поцелуй в щеку — это было нечто из жизни мужчин и женщин в телевизоре.

На следующее утро Хосе Гарсиа повез их завтракать в «Пэнкейк парейд» — кафе, оформленное как цирк. Мужчины заказали вафли, мама Кенни снова взяла пирамидки из мягкого домашнего сыра. Ко входу одна за другой прибывали машины с нарядно одетыми семьями; кафе заполнялось. Посетители принарядились для воскресной службы: отцы в костюмах, матери и дочки в красивых платьях. Некоторые мальчики, ровесники Кенни, даже повязали галстуки. Все переговаривались, делали заказы, и в кафе стоял гомон, как в настоящем цирке.

Когда мама и Хосе вволю напились кофе — официантка много раз подходила к ним с кофейником и предлагала налить еще, — мама подкрасила губы, и все трое вернулись в «фиат». Мистер Гарсиа сел за руль, глядя перед собой через зеркальные линзы в золоченой металлической оправе с круглыми заушниками. Мама надела горнолыжные солнцезащитные очки. Сидя на заднем сиденье, Кенни выбрал такой уголок, где от ветра прямо закладывало уши, и не мог уследить за разговором взрослых.

Впрочем, ему и так было очень даже неплохо: сидел себе бочком и махал руками в воздушном потоке. Мимо проносились добротные кирпичные особняки с широкими газонами, необъятный зеленый парк, поле для гольфа. Их путь лежал на так называемое Административное поле, которое на поверку оказалось аэродромом, но Хосе не свернул на парковку. Он подъехал к воротам, которые тотчас же открылись, и остановился у каких-то маленьких самолетиков, стоящих крылом к крылу.

— Готов испытать судьбу, Кен? — осведомился мистер Гарсиа.

— Мы на таком полетим? — Кенни ткнул пальцем в сторону самолетиков.

Они не имели ничего общего с хранившимися у него дома моделями самолетов военного времени — истребителями и бомбардировщиком Б-17. А у этих даже пулеметов не было и скорость наверняка подводила, хотя некоторые оказались двухмоторными.

— «Команчи», — сказал мистер Гарсиа.

Он шел к белому с красной полосой самолету, одномоторному.

Дверцы открывались почти как у автомобиля, и мистер Гарсиа оставил их отрытыми, чтобы охладить кабину. Кенни забрался на крыло и заглянул внутрь, на приборы, круговые шкалы, и штурвал, и педали. Все оборудование было парным, плюс какие-то единичные переключатели и ручки, с виду чудеса техники. Несколько раз обойдя вокруг самолета, мистер Гарсиа просмотрел какие-то бумаги, а потом сложил их и рассовал по карманам на одной из дверей.

Мама Кенни вышла из машины с розовым чемоданчиком.

— Ты, наверное, захочешь сесть впереди? — спросила она, а потом сложила одно переднее сиденье и устроилась сзади, поставив чемоданчик рядом с собой.

— Вот здесь? — То есть за штурвалом, как второй пилот, хотел сказать Кенни.

— Мне нужен второй пилот, — опередил его мистер Гарсиа. — А твоя мамуля трусовата. — Хохотнув, он показал Кенни, как застегивать пряжки системы фиксации, но предварительно затянул их потуже. Потом достал из кармана небольшие темные очки и передал их Кенни. — Там солнце слепит.

Очки были в золоченой металлической оправе, точно такой же, как у мистера Гарсиа, но подешевле. У этих тоже были круглые заушники. Очки были чересчур велики для без малого десятилетней головы Кенни, но он этого не знал. Повернувшись к маме, он покрасовался и поднял вверх два больших пальца. Все посмеялись.

Запуск двигателя показался очень шумным делом, и не только из-за открытых дверей «Команча». Корпус самолета лихорадило, а пропеллер словно трескался от каждого оборота. Мистер Гарсиа переключал рубильники и кнопки; двигатель несколько раз отзывался ревом. Надев наушники, мистер Гарсиа каким-то образом привел самолет в движение, хотя и с открытыми дверцами. Мимо проплывали другие самолеты, широкие полосы травы, воткнутые в землю таблички с буквами и цифрами. В начале длинной взлетно-посадочной полосы самолет остановился. Мистер Гарсиа перегнулся через Кенни и запер дверь с его стороны, а потом и со своей. Мотор по-прежнему ревел, но вибрация уменьшилась.

— Готовы? — прокричал мистер Гарсиа.

Кенни кивнул. Мама вскинула кулак с поднятым большим пальцем. Если она что-то и сказала, Кенни не услышал, а только заметил ее широкую усмешку.

Во время разбега шум становился все громче, а у Кенни внутри зрело новое ощущение. Они мчались все быстрее и быстрее, оторвались от земли, и живот его ухнул вниз, а макушка будто приподнималась. Все, что осталось на земле, становилось все мельче: улицы, дома и машины уже выглядели как игрушечные. Кенни повернулся и посмотрел в иллюминатор. Из-за крыла ничего не было видно, тогда он наклонился, чтобы увидеть впереди землю и небо.

Разглядывая дома в центре города, он узнавал свой прежний мир: театр «Тауэр», сеть улиц, старый Саттерс-Форт, получивший такое имя в начале Золотой лихорадки, отель «Лимингтон». Даже название еще читалось.

Первый полет на самолете стал самым захватывающим событием в жизни Кенни. Его голова, казалось, наполнилась воздухом, дыхание стало отрывистым. Солнце светило нестерпимо ярко, и Кенни порадовался своим солнцезащитным очкам. Мистер Гарсиа повернул самолет, нырнув крылом влево, — и взору открылся вид на обширную дельту реки. Острова внизу разделялись петлями притоков и каналами. Сразу за родным городом Кенни тянулись фермы, но добраться туда можно только на лодке. А он и не знал.

— Прямо как Меконг! — прокричал мистер Гарсиа. И показал в окно; Кенни по привычке кивнул, не зная, ждут ли от него ответа. — Ты заключаешь сделку с дядей Сэмом! Тебя учат летать, а потом отправляют рыскать по Вьетнаму!

Кенни знал про Вьетнам, потому что о войне говорили на двенадцатом канале из Чико. Но что такое Меконг, не имел ни малейшего понятия.

Они летели навстречу горе Дьябло, поднявшись так высоко, что легковушки и грузовики на скоростном шоссе, казалось, еле плелись. Река становилась шире и меняла цвет, встречаясь с солеными водами залива Сан-Франциско. Далеко внизу, на полноводной реке, большие пароходы выглядели игрушечными моделями, с которыми Кенни играл на журнальном столике. Когда мистер Гарсиа вновь нырнул крыльями, в животе у Кенни всколыхнулось, но всего на мгновение.