Под знаком черного лебедя - Дэвид Митчелл

– Ты тоже получил?

– Угу.

Эта новость меня смутила, разочаровала и обеспокоила. Смутила, потому что Дуран явно не годится в «призраки». Разочаровала, потому что «призраком» быть вовсе не круто, если таких лузеров, как Дуран, тоже принимают. Обеспокоила, потому что все это очень уж походило на розыгрыш.

Дуран ухмыльнулся:

– Круто! – (Я оттащил его к стене.) – Круто, что «призраки» позвали нас обоих, вместе типа.

– Угу. Классно, – сказал я.

– Наверно, они поняли, что мы с тобой прирожденная команда. Как Старски и Хатч.

– Угу. – Я заозирался, подозревая, что где-то здесь прячется Уилкокс.

– Или как Торвилл и Дин. Я знаю, ты всегда мечтал надеть юбочку в блестках.

– Очень смешно, блин.

Из уха Луны выплывала, сияя, Венера.

– Думаешь, они по правде придут? – спросил Дуран.

– Ну они же нас вызвали сюда, скажешь – нет?

Из ряда домиков, что при церкви, донеслись звуки трубы.

– Да, но… а вдруг нас кто-то решил разыграть?

Может быть, то, что нас заставляют ждать, – часть испытания. «Если Дуран уйдет, ты будешь выглядеть более достойным кандидатом в „призраки“», – шепнул Глист.

– Ну иди домой, раз ты так думаешь.

– Нет, я так не думаю. Я просто… Смотри! Падучая звезда!

– Где?

– Вон там!

– Не-а. – Ничего такого, о чем узнают из книг, Дуран не знает. – Это спутник. Он не сгорает. Видишь? Летит себе по прямой. Может, это как раз тот «Скайлэб», который теряет высоту. Никто не знает, куда он упадет.

– Но как…

– Чшшш!

На кладбище есть сильно заросший угол, где под кривой омелой сложены разбитые могильные камни. Оттуда совершенно точно слышались голоса. А теперь еще и табачным дымом потянуло. Дуран потащился за мной, спрашивая: «Что такое?» (Боже, какой он все-таки дебил временами.) Я пригнулся, чтобы влезть под свод темно-зеленых листьев. На штабеле старых надгробий сидел Плуто Ноук, на стопке черепицы с крыши – Грант Бёрч, еще на чем-то – Джон Тьюки. О, если бы можно было дать им понять, что это я их заметил, а не Дуран!

Говорить «привет» крутым ребятам – это по-педиковски, так что я только сказал «Эй».

Плуто Ноук, Повелитель призраков, кивнул в ответ.

– Ой! – Дуран нагнулся и влетел лицом прямо мне в задницу, так что я споткнулся и полетел вперед. – Сорьки, Джейс.

– Не говори «сорьки», – сказал я Дурану.

– Так, значит, правила вы знаете. – Грант Бёрч сплюнул. – Тебя подсаживают на эту стену и дают пятнадцать минут, чтоб пересечь шесть задних дворов. Как тока справишься, беги на общинный луг. Свинъярд и Редмарли будут ждать под дубом. Успеешь – добро пожаловать в «Призраки». Опоздаешь или вовсе не придешь – ты не «призрак», и тебе им вовек не бывать.

Мы с Дураном кивнули.

– А если вас поймают, вы не «призраки», – добавил Джон Тьюки.

– И еще, – Грант Бёрч предостерегающе выставил палец, – и еще, если вас поймают, вы сроду не слыхали про «призраков».

Я наплевал на свои нервы и Вешателя и спросил:

– Какие еще «призраки»?

Плуто Ноукс одобрительно фыркнул.

Омела вздрогнула, и часы на колокольне Святого Гавриила пробили без четверти девять.

– На старт! – Грант Бёрч поглядел на нас с Дураном. – Кто первый?

– Я, – сказал я, даже не поглядев на Дурана. – Я не сдрейфлю.

Задний двор первого дома оказался болотом триффидных сорняков. Сидя верхом на стене, я кинул прощальный взгляд на четверых оставшихся на кладбище, перебросил через стену вторую ногу и плюхнулся в высокую траву. «Все ушли», – ясно говорил дом. Темные окна, полуоторванная водосточная труба, обвисшие сетчатые занавески. Все равно я крался пригибаясь. Вдруг какой-нибудь скваттер следит из окна, выключив свет. С луком и стрелами. (Вот разница между мной и Дураном. Дуран бы расхаживал тут как у себя дома. Он никогда не думает про снайперов.) Я залез на сливу, растущую у следующей стены.

Прямо над головой зашуршал плащ.

Идиот. Это просто ветер теребит пластиковый пакет, зацепившийся за ветку. Опять послышалась труба – теперь совсем рядом. Я соскользнул с узловатой ветки и задержался, балансируя, на верху стены. Пока все было просто. Даже проще простого – в следующем саду стоял бак с соляркой, и его плоская крыша, всего лишь в футе подо мной, пряталась за угольно-синими хвойными ветвями.

Бак раскатисто бумкнул – гром и молния под ногами.

Второй двор оказался в тыщу раз сложнее. Занавески на окнах были отдернуты, и даже сами окна открыты. Две толстухи сидели на диване, глядя на Астериксов и Обеликсов из европейской программы «Животики надорвешь». Ведущий Стюарт Холл ржал громче «харриера» на взлете. В этом саду негде было укрыться. Сетка для бадминтона поперек сада, и все. Пластиковые биты, миски, мишень для стрельбы из лука и мелкий детский бассейн – все явная дешевка, скорее всего из «Вулворта». Что хуже всего, сбоку двора стоял жилой прицеп. В нем играл на трубе толстяк-коротышка с перевернутым лицом. Он по-жабьи раздувал щеки, но смотрел во двор. Не мигая.

Мелодия пошла вверх.

Потом вниз.

Прошло, должно быть, целых три минуты. Я не знал, что делать.

Открылась задняя дверь дома, оттуда вышла толстуха и подбежала к прицепу.

– Вики заснула, – сказала она, открыв дверь.

Трубач втянул ее внутрь, отшвырнул трубу, и они принялись лизаться со страшной силой, как две собаки, которым подсунули коробку конфет. Прицеп затрясся.

Я спрыгнул с бака, наступил на мяч для гольфа, встал, метнулся через двор, споткнулся о невидимые крокетные воротца, встал, прыгнул через перекладину забора и не рассчитал. Нога звучно треснулась о забор.

«Можешь считать себя котлетой», – прокомментировал Нерожденный Близнец.

Я перемахнул через перекладину и плюхнулся на землю, как мешок дров.

В третьем по счету доме живет мистер Бродвас. Если он меня увидит, то позвонит папе, и к полуночи меня уже четвертуют. Оросители ссссвисссстели. Я сидел на земле, и капли падали мне на лицо. Большая часть двора была скрыта шпалерами вьющейся фасоли.

Но меня сейчас беспокоило не только это. В предыдущем дворе, где был трубач, раздался женский голос:

– Джерри, вернись! Это просто лисы!

– Это не лисы! Это опять чертовы мальчишки!

Прямо у меня над головой в изгородь вцепились две руки.

Я рванул вдоль шпалер фасоли. И замер.

На ступеньке у двери сидел мистер Бродвас. Вода из крана с грохотом падала в жестяную лейку.