Забрать любовь - Джоди Пиколт

Медсестра нахмурилась.

— Каждые роды очень индивидуальны, — задумчиво сказала она, — но определенная связь действительно существует.

Николас почувствовал, что сидящая рядом Пейдж напряглась.

— Интересно, — прошептала она.

Внезапно он вспомнил, что накануне вечером вернулся домой из больницы и застал Пейдж в слезах. Она сидела на диване в ночной сорочке без рукавов, несмотря на то что на улице было очень холодно. Слезы катились по ее щекам, а она даже не пыталась их вытирать. Ее нос покраснел, глаза распухли. Николас бросился к ней и обнял, стараясь понять, что происходит.

Продолжая всхлипывать, Пейдж кивнула в сторону телевизора, по которому показывали какую-то пресную рекламу «кодака».

— Я ничего не могу с собой поделать, — пробормотала она. — Это от меня не зависит…

— Николас? — повторила медсестра.

Остальные будущие отцы косились на него и ухмылялись. Пейдж похлопала его по руке.

— Ну давай же, — подбодрила она его. — Это нестрашно.

Медсестра уже протягивала ему нечто, похожее на огромную белую миску, снабженную ремнями и застежками.

— В честь вашего первого занятия, — сказала она, подавая Николасу руку и помогая ему встать. — Это Живот сочувствия.

— О господи! — выдохнул Николас.

— Пейдж носит живот уже семь месяцев, — упрекнула его сестра. — Неужели вы не вытерпите каких-то полчаса?

Николас сунул руки в отверстия, не сводя с медсестры возмущенного взгляда. Вся штука весила тридцать четыре фунта, а в мягком накладном животе что-то непредсказуемо болталось из стороны в сторону. Николас шевельнулся, и что-то твердое вонзилось ему прямо в мочевой пузырь. Медсестра застегнула ремни вокруг его талии и на плечах.

— Попробуйте пройтись, — предложила она.

Николас знал, что она хочет, чтобы он упал. Он осторожно поднимал и опускал ноги, бесстрашно неся перед собой этот странный болтающийся груз и стараясь не обращать внимания на боль в пояснице. Он пересек комнату и с торжествующим видом обернулся к аудитории и Пейдж. Но тут сзади раздался голос медсестры.

— Бегите! — распорядилась она.

Николас расставил ноги пошире и попытался двигаться быстрее. Это скорее походило на какие-то нелепые прыжки, чем на бег. Кое-кто из женщин засмеялся, но лицо Пейдж осталось неподвижным. Медсестра бросила на пол ручку.

— Николас, — опять заговорила она, — вы не могли бы мне ее подать?

Николас попытался потянуться вниз, согнув колени, но жидкость в Животе сочувствия сместилась влево, заставив его потерять равновесие. Он упал на четвереньки и опустил голову.

Все пространство вокруг заполнил хохот. Он звенел у него в ушах, от него вибрировал пол. Николас поднял голову и окинул взглядом всех этих мужей и жен. Одобрительными аплодисментами они благодарили его за представление. И тут он увидел свою жену.

Пейдж сидела очень тихо. Она не улыбалась и не хлопала. На ее щеке блестела серебристая полоска, и он увидел, как она подняла руку, чтобы смахнуть слезу. Она наклонилась вперед и встала на колени, после чего с трудом выпрямилась и подошла к нему.

— У Николаса был очень трудный день, — сказала она. — Мы лучше пойдем.

Она расстегнула пряжки Живота сочувствия и стянула его с плеч мужа. Медсестра подоспела вовремя и подхватила Живот прежде, чем он оказался в руках Пейдж. Николас улыбнулся всем и пошел к выходу вслед за женой. Подойдя к машине, она втиснулась за руль и закрыла глаза, как будто у нее что-то болело.

— Я не могу видеть тебя в таком состоянии, — прошептала она.

Когда она открыла свои ясные небесно-голубые глаза, то смотрела куда-то вдаль, сквозь стоящего перед ней мужа.