Хирург возвращается - Дмитрий Правдин

Мы еще с полчаса говорим о том о сем, и Макаров собирается уходить:

— Не хочу раньше времени встречаться с Зиночкой. Как ее ни повстречаю, так настроение до вечера пропадает!

Михал Михалыч сместил Зинаиду Карповну и утвердил заведующим отделением Ивана Ильича. Но мне намекнул, что все же не оставляет надежды увидеть меня во главе хирургии Карельской ЦРБ. Я скромно отшутился.

С этого момента работа кипит. Зинаиду Карповну лишили всех больных, она только целыми днями сидит в кабинете у старшей сестры и доделывает многочисленные истории болезней. На нее страшно смотреть: посерела, похудела, смотрит в пол и ни с кем подолгу не разговаривает. Главный врач пообещал, что она уйдет в долгосрочный отпуск, как только сдаст последнюю историю. У нее оказалось где-то под сотню невзятых отгулов: за два года сразу. Все, больше ее дела нас не касаются!

В бывшем кабинете Зинаиды Карповны теперь железный порядок. Все лишнее выкинуто, установлена новая мебель — теперь всем сотрудникам на планерках хватает места, и больше никто не стоит возле стены. Никто больше не орет на сотрудников, не унижает человеческого достоинства.

— Доктор, вы знаете, я теперь на работу хожу, как на праздник! — как-то призналась мне перевязочная медсестра Надя Багрова.

— А раньше?

— А раньше — как на каторгу! Вы же видели!

— Видел!

Иван Ильич оказался не только прекрасным хирургом, но и толковым организатором. Он за те две недели, что я еще пробыл в Карельске, в корне изменил работу отделения. Теперь больными занимается не тот врач, в чью палату он попал, а то, кто его оперировал. На мой взгляд, это самый разумный подход к делу: сделать операцию — это только часть лечения, надо еще и выходить пациента после этой операции. А раз хирург ведет его до победного конца, у него появляется ответственность, а главное, заинтересованность.

Навели в конце концов порядок в документации. Отныне истории болезни ведутся как положено: все соответствующие записи делают лечащий врач, дежурный хирург (травматолог) и заведующий отделением. Все — как надо. Не стану скрывать: не обошлось без моих советов. Иван Ильич как губка впитывает всю информацию, что я ему выкладываю, он весьма любопытный человек.

К нам присоединился еще один молодой хирург из Барнаула, Алексей Лебедев. После ординатуры он не захотел работать у себя на Алтае: потянуло на Север. Так нас стало четверо. По сути, я теперь «играющий тренер»: ребята прислушиваются к каждому моему слову, ходят на все мои операции, запоминают все, что я делаю.

Теперь, когда никто не вставляет палки в колеса, стало можно заниматься большой хирургией. За две недели, что я еще успел проработать в Карельске, мы не отправили в Петрозаводск ни одного больного. Всех (а это примерно два десятка человек) мы оперируем на месте, и, надо сказать, всех удачно.

Сарафанное радио уже разнесло по всей округе известия о переменах, что произошли в хирургическом отделении. Реакция людей не заставила себя долго ждать: количество пациентов увеличилось втрое. Теперь мы занимаемся настоящим делом: госпитализируем пациентов, действительно нуждающихся в операциях. Дел столько, что я успеваю фиксировать в записной книжке лишь самые важные события. Самое занятное, что мне уже не хочется уезжать. Я начал подумывать: а не остаться ли мне и в самом деле в Карельске?

— Ну, как дела? Не надумали остаться? — каждый раз при встрече задает мне один и тот же вопрос Михал Михалыч.

— Так у вас все стало на мази! — обычно отвечаю я.

— Так ведь в этом ваша прямая заслуга! Совершили, понимаешь, революционный переворот в отделении. Но мало взять власть в свои руки, ее надо еще и удержать! Вы знаете, что мадам Васильева собирает документы в суд?

— Нет, первый раз слышу! А чем она это мотивирует?

— Точно не знаю, но пошел слух, что ее несправедливо обидели. Мол, она тут пахала в больнице с утра до ночи, а ее теперь вышвырнули за дверь, как собаку. Она даже умудрилась написать статью в газету по этому поводу!

— Статью? В какую газету?

— В нашу районную — «Карельский рабочий». Но там редактор — мой приятель, он отказался печатать и меня проинформировал. Говорят, теперь она уже в другую газету пробивается — в республиканскую.

— Да, вот это уже сверхнаглость!

— Именно так! И ведь я ее пожалел, не стал выносить третий выговор, а просто снял с заведования. Перевел, так сказать, на должность ординатора отделения. Так что?

— Михал Михалыч, желание есть, но вот семья моя ни за что не переедет сюда. Да и черт с этой Васильевой, перебесится! У вас сейчас толковый заведующий, а я со своей стороны попытаюсь ему помочь, как могу. Что вас еще не устраивает? Я считаю, что хирургическая служба у вас прикрыта!

— Так-то оно так! — щурится Михал Михалыч, — только вот у, так сказать, оппозиции весь упор и делается на Макарова.

— Как? А что Макаров?

— Ну, он же злоупотреблял в свое время, и все об этом хорошо знают. Теперь Васильева на всех углах кричит, что ее, золотого человека, я снял, а алкаша Макарова назначил. А самое-то обидное — обыватели ей верят!

— Ну, неправда! Как только Зиночку отстранили от руля, народ валом хлынул к нам лечиться. У нас все места заполнены, оперативная активность, считай, в три раза выросла!

— Так это больные к вам идут. Слух прошел, что вы скоро уезжаете, вот они и кинулись! — усмехается главный врач. — У вас все операции проходят успешно, а страждущие об этом прознали. Боюсь, как только вы уедете, опять все быльем порастет. Оставайтесь!

— Не могу! Жена не желает опять ехать на периферию!

— Понимаю, — грустно вздыхает Михал Михалыч, — но может, еще передумаете?

После таких разговоров я стал его избегать. Во мне теперь борются два человека: один страстно желает остаться и поработать на ниве карельского здравоохранения, другого тянет назад, в Питер, к семье. Кто победит? Я и сам понимаю, что получается некрасиво: заварил такую кашу и в кусты! Эх, где же та золотая середина?

Это чувство вины не покидает меня все оставшееся время. Я борюсь с собой, взвешиваю все «за» и «против», но ничего решить не могу! В конце концов, мне надоедает ломать голову над этим вопросом, и я решаю: будь что будет.

Оставаясь в тени, я все же направляю работу нового заведующего в то русло, которое мне кажется правильным. Не скажу, что он — марионетка в моих руках, но и написать, что он все делает сам, тоже нельзя. Я теперь ординатор с расширенным кругом обязанностей.

— Дмитрий Андреевич, а как вы поступаете с тяжелыми онкологическими больными? А что делать, если санитарка запила и не вышла на работу? А как вы считаете, нужно ли взять еще одну перевязочную сестру? — Доктор Макаров буквально заваливает меня ежедневными вопросами. Порой мне кажется, что он это делает специально: не в состоянии тянуть лямку заведующего, постепенно перекладывает ее на меня.