Интенсивная терапия - Юлия Вертела

– Этого нам на год хватит, – приговаривала баба Дуня.

Катя невольно втягивалась в заботы неведомых ей жителей Ярославля, помогая предприимчивой бабульке во всех делах. А старушка в свою очередь баловала ее вкусной выпечкой.

– Мне хоть мешок муки поставь, все перепеку! – улыбалась она, прихлебывая чай из блюдца.

Каждый день у Авдотьи Алексеевны выходило что-нибудь новенькое – то хрустящие коржики, то рулетики с начинкой, то хворост. Она умудрялась из простых продуктов готовить вкуснятину невероятную. Пирожки с чечевицей и луком получались как мясные, а блины с селедкой и яйцом нежнее, чем с икрой.

– Ешь просто – проживешь до ста! – любила повторять веселая бабулька.

Она оказалась большая мастерица на присказки. Когда Муза нетерпеливо отпихнула ее от ванной, Авдотья кротко взглянула на соседку васильковыми глазами и заметила:

– Не спеши, кривая, в баню, хватит пару для тебя.

Муза захлопала глазами, не зная, обижаться ли ей на эту старушенцию в белом платочке, и после решила разойтись полюбовно.

Было что-то в Авдотье располагающее, даже успокаивающее, как в природе. Восьмидесятилетняя женщина сохранила приятность черт и детскую непосредственность лица, морщины не изуродовали его, а лишь подчеркнули лукавость и доброту. Ее руки не поднимались для драки, и, возможно, поэтому ее пирожки никогда не бывали невкусными. Она умела создавать вокруг себя уют и покой.

Накануне отъезда баба Дуня решила испечь свои коронные плюшки с маком. Она зажгла духовку и начала раскладывать заготовки на противень. Муза пила чай за дубовым столом, но на этот раз без обычного самодовольства.

– Сердце ноет, стенокардия, – пожаловалась она старушке, с усилием прижимая к груди газету «Аномалия».

Поймав удивленный взгляд провинциалки, Вертепная поинтересовалась:

– Не пробовали?

– Что?

– Газету прикладывать.

– Это еще зачем? – оторопела Авдотья.

Муза гортанно хохотнула:

– Вот, читайте!

– Милая, да я без очков не вижу.

– Ну тогда слушайте. Приложите газету с фотографией экстрасенса Задырина к больному месту, и ваша боль утихнет. Курс лечения при различных недугах по 10 и более минут 2–3 раза в день. Помните, что на 3, 5, 7, 9 дни лечения возможна ломка. – Пенсионерка тяжко вздохнула. – Конченый... тьфу, конечный результат будет отличным.

Муза сунула старушке под нос фото мужчины с вдумчиво-напряженным лицом. Руки целителя застыли в момент совершения неких магических пассов.

– Раньше молитвы и иконы помогали, теперь рожи из газет. – Бабушка Дуня перекрестилась и сунула плюшки в духовку. – Господи, избави от лукавого! – Она перекрестилась еще раз.

– Да какой лукавый! Это самая правда, – возмутилась Муза ее недоверию. – Вот что пишут те, кто прикладывали Задырина: «Газета ходит по всем соседям нашего подъезда и всем помогает. Ее затерли до дыр!» А ветераны войны просили редакцию: «Отпечатайте фотографию с „заклинанием“ и пустите в продажу». И представляете, – глаза Вертепной торжествующе сверкнули, – такая открытка уже продается и стоит 10 рублей. Действие открытки значительно сильнее фотографии в газете.

Авдотья Алексеевна вымыла руки и, достав очки, вгляделась в лицо экстрасенса.

– Полковник небось?

– С чего бы вдруг? – удивилась Муза.

– Ишь как смотрит. – Пожилая женщина опять перекрестилась.

– Да вы приложите, попробуйте! Неужто у вас ничего не ноет?

– Заноет – горчичник приложу или лепешку медовую. Нешто я этого бугая на себя класть буду?

Выпив очередные три чашки чая, Муза нехотя оторвала «полковника» от пышного бюста:

– А ведь отлегло. Правда, я не 10, а 20 минут держала. Передозировочка. – Она ласково погладила щекой еще теплую газету.

– А ежели у человека геморрой, куда ему фотографию прикладывать? – поинтересовалась Императрица из туалета.

– Для таких больных лучше сразу распечатать фото на туалетной бумаге. Напишите письмо в редакцию, Муза Александровна, – посоветовал Нил, случайно заглянувший на кухню.

Коммуналка забурлила обсуждением. А Авдотья Алексеевна, достав выпечку, под шумок ускользнула в комнату.

Катя откровенно загрустила, когда Адольф пришел за чемоданами Авдотьи. Сын в свою очередь ужаснулся, завидев баулы и коробки, приготовленные к отправке.

– Нас не пустят в поезд. – Адольф пытался завернуть обратно часть багажа, но по суровому выражению лица матери понял, что уговоры бесполезны и она не расстанется даже с кониной.

Одному Богу известно, как они добирались до вокзала и что творилось в вагоне, где у всех пассажиров оказались такие же несчетные коробки с поживой.

Катя и Адольф долго махали веселому сморщенному лицу в окошке поезда, а потом кинулись на почту сообщать родственникам, когда встречать бесценный груз в Ярославле.