Я знаю все твои мысли - Сара Миллер

Здание театра «Поллард» — самое новое в кампусе. Спроектировано и построено знаменитым иностранным архитектором. Оно имеет прямоугольную форму с круглым крыльцом, выложенным черной и красной плиткой. Большие стеклянные двери ведут в лобби, в котором почти нет отделки и где вместо кресел в хаотичном порядке расставлены плексигласовые кубы. Молли сидит на одном из них и машет рукой.

Гид замечает, что выглядит она очень мило. Она в юбке. Неужели принарядилась специально ради первой репетиции? Наверное, надо сделать комплимент. Но что сказать? Ему не хочется быть слишком откровенным. Можно, конечно, хитро заметить: «Что сегодня за праздник?» Но это слишком в духе его отца. Делает вид, что все знает, хотя на самом деле не знает ничего.

— Что ты пялишься на меня? — говорит Молли.

Можно, конечно, ничего не ответить и поставить ее в неловкое положение.

— Извини, — говорит он. — Я сегодня какой-то рассеянный.

Молли разглаживает юбку.

— Ты чем-то расстроен? Это из-за того письма — «пошел ты, придурок»? — Она ерзает, снова расправляя юбку.

— Девушки инстинктивно знают, как носить юбки, или учатся? — Гид мысленно кивает, чувствуя, что сказал то, что нужно.

— И то, и другое. Впрочем, как и все в жизни. Ты инстинктивно знал, как тусоваться с парнями из школы или научился? — Эти слова заставляют Гидеона занервничать, но Молли улыбается с искренней добротой и застенчиво опускает глаза. — Не меняй тему, — говорит она. — Я правда хочу знать, кто отправил то письмо. Бери стеклянный куб и рассказывай.

Ее любопытство — хороший знак, думает Гид. И делает так, как она говорит.

— Это моя подружка, — признается он, — точнее, наверное, она уже моя бывшая подружка… Хотя официально мы не расставались. С тех пор как я уехал в школу, я просто…

Молли улыбается:

— Ни разу не позвонил ей? Гид закатывает глаза.

— Я знаю, что вел себя ужасно. С точки зрения девчонок, это характеризует меня не с лучшей стороны.

— Что значит «с точки зрения девчонок»? Ты имеешь в виду всех девчонок? Мы что, все в одной команде? И носим форму?

— Брось, — отмахивается Гид и ерзает на кубе, который, можете себе представить, не такой уж удобный. — Ты знаешь, о чем я.

— Если бы все девчонки были в одной команде, хотелось бы мне знать, какая у нас была бы форма. Коротенькие футболочки? Розовые? С надписью «принцесса»? Потому что я бы такую футболку в жизни не надела. А многие девчонки надели бы.

— Ты выиграла, — смиряется Гид.

— Мне просто кажется, что ребята думают, будто у всех девчонок одинаковое представление о том, как должен вести себя парень. А я, например, понятия не имею, чего ждать от людей. Понимаешь, о чем я?

Конечно, понимает. Но не хочет признаться в своей слабости. Хотя тот факт, что она призналась, ему по душе.

Несколько секунд они молчат. Гид старается не смотреть на нее — или на пол — слишком пристально, и в итоге получается, что он пялится в пустоту. Будь Молли повнимательнее, она бы подумала, что он обкурился (а может, она так и подумала). Правда, он действительно курил сегодня, но вид у него еще более обалдевший.

— Читал пьесу? — спрашивает она.

— Она довольно смелая, — отвечает он и краснеет. — Сомневаюсь, что мисс Сан Видео… хмм… одобрит.

— О, я бы на твоем месте не волновалась, — говорит Молли. — У нее европейская натура. А европейцы любят, когда дети говорят о сексе. Ей кажется, это означает, что мы умные.

Входит Лиам; он шагает быстро, подняв руку в знак извинения.

— Извините за опоздание, — говорит он, — я заснул.

Заснул! — восклицает Молли. Голос у нее становится какой-то тоненький, что действует Гиду на нервы.

На Лиама это производит противоположное впечатление. На его лице загорается улыбка на миллион долларов.

— Именно. Заснул. И угадайте, что мне снилось?

— Твоя мать, — шипит Гид. Эти слова вылетают сами собой. Он злобно смотрит на них обоих.

Молли встает и поворачивается лицом к Лиаму.

— Не знаю, — отвечает она, склонив голову набок. — Я не умею угадывать.

— Спорим, у тебя получится лучше, чем ты думаешь, — говорит Лиам.

— Хмм, — задумывается Молли, — ты будешь удивлен.